Книга Злато Светозара, страница 78 – Аисс Виал

— В Ненаглядово ступайте, там обогреют, от беды новой уберегут, — наставлял Гордей Милорадович пеших скитальцев из разорённых весей, полагаясь на хлопоты княгини-матери Вышенеги, поелику уверен он был, что Лагода Светозаровна отбыла в Доброград уж.

Завидев первым с пригорка в низине очередную весь в огне, Скордяй забрюзжал:

— Гордей! Соваться сейчас с дружиною — погибель найти! Не унять ноне Запалова! Лютует! Сечёт без разбору люд, ошалелый…

— Вижу, Скордяй! Верно толкуешь… От того и ждать не могу! Да с дружиною не сунусь. Сам пойду! Белый стяг вяжи, драгой!

— Э не! Одного не пущу! Сам стяг держать буду!

— А! «Добро!» не скажу — тайком увяжешься! Ступай с Богом! За правого Бог…

— … и добрые люди! — закончил и Скордяй своим же излюбленным речением, в кое сам свято верил.

Преодолевая с Гордеем склон увала и низину, укрывающую весь, поруганную незванцами, Скордяй исправно маячил белым стягом, возвещая о своем прибытии разгорячённых воев Запалова…

Белый стяг своё дело делал — враз пропускал средь ратников конного Милорадовича, да шальные стрелы грозой животу так и оставались. За миг успел Гордей щитом прикрыть свой стан от летящего острия одной из огненных стрел.

У деревянной церквушки, еще не тронутой пламенем пожарищ, орудовал и сам Радомир мечом, пронзая без жалости аль калеча спасовское мужичьё, что бесполезные потуги обороны учиняло.

— Радомир! Остановись! — закричал Гордей Милорадович, не стерпев видеть резню, а не бой на равных. — Не с посылом я от Огнеслава, по своей воле пред тобой стою безоружный!

— Гордей, говорил я Светозару не чинить препоны! — неохотно ответил Радомир, последнего поборника в своей схватке полоснув мечом. — Ибо пощады никому не будет! Уйди с дороги! Добром прошу! Я с твоим братом пришёл расквитаться! Не с тобой!

— Радомир, здесь и моя земля, не забывай, и я Милорадович! С щитом, мечом и я могу выступить! Да не затем прибыл к местам окраинным. Мира просить пришёл! Твою волю[2] выполнить готов! А коли не дашь ладу… один на один биться станем, сам знаешь, в поле две воли — чья правее, та и сильнее[3] ! А люд простой да дружину верную пожалей, не их вина…

— Мира⁈ Лад⁈ Что ж ты брату препоной не стал, когда невесту он мою под себя подмял⁈

— Радомир! Оправдываться не стану… Прошлого не догонишь, а от завтра не уйдешь!

Гордей не стал выгораживать ни себя, ибо вину за собой чувствовал, ни Власту. К чему чернить пуще сестру жены своей, чем сама себя ославила лукавица в свету?

— … не уйдешь! — словно эхо повторил Запалов. — Это ты верно, говоришь! Биться буду лишь с Огнеславом, коль не струсит! А до тех пор пленным будешь! Человека своего вертай к дружине, не сунуться вои твои до приезда Огнеслава — живот сохраню тебе, а коли нет… не обессудь! Огнеславу даю сроку в три дня к засечной черте прибыть, ан нет землю выжигать его дале стану, никого не щадя! Вот моя воля!!!

Заволновался седовласый Скордяй, а Гордей глазами усмиряет, не по его вышло, так-то оно так, да как вышло тоже гоже. Запалов пыл готов умерить был — ход сбавить на земле Спасовской. А в три дня Огнеслав уж здесь будет. А поколь веровал ещё Гордей в брата. Идана Безродного рядом уж нету, землю ирод иную топчет, значит, ясность разума к брату возвернётся.

А посему позволил князюшка связать свои запястья людям Радомира со смиренностью. Будет время мудрствовать, как дале быть, коль непредвиденному доведётся статься.