Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 105 – Ангелина Сантос

Савина жила с Мирой в льняном поместье. Управляющий дом они занимали первые два месяца, пока в главном доме ремонтировали детскую и кабинет. Савина не вернулась в родовую резиденцию Вейров. Она управляла урожаем, заключила новые договоры без семейного совета и восстановила резерв для работников.

Мира проводила у Торвальда выходные через неделю и один вечер в городе. Первый отчет службы отметил две попытки обсудить с ней суд. После предупреждения он прекратил. Савина ни разу не отменяла его время из-за личной ссоры. Окончательный порядок утвердили месяц назад.

Сегодня они обе должны были прийти на обед после регистрации.

У входа в зал стояла Клара с коробкой ярко-красных лент.

— Это не подарок невесте, — предупредила она. — Образцы новой мастерской. Но одну можете взять.

— Выкуп закончен?

— Вчера. Нынешний владелец получил компенсацию от «Северных складов», я добавила часть своей выплаты и вернула здание. Старые ванны не сохранились. Заказала новые.

— Значит, не все стены пришлось начинать заново.

— Стены как раз придется очищать. Там пять лет красили дешевой смесью. Зато адрес мой.

Клара получила компенсацию за незаконную продажу и неблагоприятный вывод суда из уничтожения коробки. Вернуть мастерскую бесплатно не удалось: третий владелец доказал добросовестную покупку. Суд дал ей преимущественное право выкупа и взыскал разницу с посредника. Решение было сложнее мечты, но теперь у нее снова были ключи.

Она выбрала узкую красную ленту и закрепила на моем воротнике.

— Остальные придут? — спросила я.

— Инесса обещала после заседания сына. Лидия дежурит. Вера с матерью уже в конторе, помогают Тессе накрывать стол.

Их индивидуальные дела закончились по-разному. Долг Инессы вернули в имущество бывшего мужа, поскольку раздельность собственности восстановили, но часть процентов ей пришлось оспаривать в торговом суде. Лидии вернули лицензию после проверки журнала вызовов; ремесленная комиссия вынесла ей предупреждение за несвоевременное уведомление о ночной работе, не связанное с браком. Вера получила дом и зарегистрировала пожизненное право матери на комнаты. Компенсация за два года чужого управления еще рассчитывалась.

Ни одна не стала мгновенно богатой. Зато решения снова принадлежали им.

В регистрационном зале нас ждали Савина, Мира, Тесса и два государственных свидетеля. Романтические браки можно было заключать с магической пластиной или без нее. Мы выбрали пластину, но отказались от стандартной формы.

Наш договор содержал четыре условия. Раздельная собственность. Равная обязанность обеспечивать физическую безопасность и доступ к общему дому. Право каждого продолжать профессию без семейного разрешения. Совместные расходы — по согласованному счету, личные — отдельно. Изменение любого пункта требовало двух подписей и независимого регистратора.

Ни слова о вечной любви, постоянном проживании каждую ночь или обязанности ставить семью выше работы.

Регистратор прочитал текст вслух.

— Стороны понимают, что печать фиксирует только названные действия? — спросил он.

— Да, — ответила я.

— Она не определяет чувства, намерение и вину?

— Да, — сказал Ранар.

— Почему вы исключили стандартное условие неизменности привязанности?

— Его невозможно исполнить как юридическую обязанность, — ответила я. — Если чувства изменятся, металл не должен решать, кому принадлежит дом или профессия.