Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 106 – Ангелина Сантос

— Согласны? — спросил регистратор Ранара.

— Согласен. Я обещаю говорить о своем выборе, но не предлагаю превращать его в доказательство.

Мы подписали договор. Затем каждый приложил ладонь к своей половине пластины. Регистратор активировал только четыре записанных условия. Тонкие линии появились после общей команды и проверки свидетелей. Никакого жара не требовалось: новый сплав запускался низкой температурой регистрационной печи, которой управлял нейтральный специалист.

— Печать активна, — сказал он. — Брак зарегистрирован.

Ранар посмотрел на меня.

— Можно?

— Можно.

Он поцеловал меня. Мира захлопала первой, Тесса — следом. Савина улыбалась без слез. Клара проверяла, не упала ли красная лента с моего воротника.

После регистрации мы не поехали в ресторан или родовой дом. Вернулись в контору, где в комнате для совещаний стоял обычный обед: пироги, овощи, два горячих блюда и слишком много хлеба. Вера действительно накрывала стол вместе с матерью. Инесса пришла через полчаса. Лидия прислала записку с дежурства и обещала забрать оставшийся пирог ночью.

На стене приемной висело временное судебное правило, принятое после нашего дела. Теперь ни одна Палата не могла использовать магическую отметку без исследования причины, всех встречных условий и надлежащего уведомления сторон. Повторный нагрев требовал независимого эксперта и записи в общий реестр. Правило действовало сразу.

Законодательная поправка прошла только первое чтение. Драконьи роды спорили о расходах, ремесленные гильдии — о новых лицензиях, Палаты — о сроках хранения. Полная реформа могла занять год. Мы не спасли всех женщин одним решением, но ключевую лазейку закрыли на время спора.

Герхард Тален получил приговор отдельного уголовного суда месяц назад. Его признали виновным в злоупотреблении должностью, сокрытии зарегистрированного материала, организации ложных технических заключений и незаконном обогащении через связанную контору. Прямого платежа на его счет не нашли. Обогащение доказали перепиской с Арденом и договором, который племянник передал следствию в обмен на собственное признание. Тален лишился должности, имущества в размере ущерба и получил срок заключения. Он подал апелляцию. Решение еще могло измениться в части наказания, но в Палату не вернулся.

Сорен признал предупреждение Локса и получил ограниченный срок за уничтожение доказательств. Фарин Дорс возмещал прибыль по трем сделкам и ждал отдельного приговора за финансовый подлог.

Йорен Локс лишился лицензии. Суд учел, что первый заказ он выполнил под реальной угрозой, а затем добровольно передал журнал и свидетельствовал. Это уменьшило срок наказания, но не отменило его. Мастерскую передали управляющему до расчета долгов. Его сестра не отвечала за хранение журнала: она не знала содержания и отдала его по первому законному требованию.

— Сегодня можно не читать судебные новости за обедом? — спросила Тесса.

— Можно, — ответила я.

— Это записано в брачном договоре?

— Нет.

— Значит, исполнение добровольное.

Ранар поднял чашку.

— Один вечер в неделю без судов. Мы начали с этого.

— Сегодня еще день, — сказала Клара.

— Тогда правило не действует, — заметила Савина.

Мы все рассмеялись. Не слишком громко, чтобы не пугать клиентку в приемной. Тесса обещала не назначать приемы на время обеда, но первая же женщина пришла раньше. Ее проводили в отдельный кабинет и предложили чай.

Мира сидела рядом с матерью и рассказывала о серой лошади, которая наконец перестала кусать нового конюха. Савина слушала и время от времени уточняла детали. Вера спорила с Кларой о цвете лент. Ранар разрезал пирог ровными кусками, потом отдал мне больший без комментариев.

Я посмотрела на брачную пластину, лежавшую в закрытом футляре у регистратора. Ее должны были доставить в независимое хранилище после обеда. Она не обещала, что мы всегда будем счастливы, никогда не ошибемся и не причиним друг другу боль. Только фиксировала условия, которые мы выбрали и могли изменить вместе.

Впервые клятва не отнимала у меня свободу. Не потому, что металл стал добрее, а потому, что текст не писал за меня ни род, ни Палата, ни человек, уверенный, что лучше знает мою пользу.

Ранар коснулся моей руки под столом.

— Домой после обеда? — спросил он.

— Сначала закончу одну выписку.

— Я подожду в своем кабинете.

— Не проверяй мои бумаги.

— Даже дважды?

— Особенно дважды.

Он улыбнулся и отпустил руку, чтобы я могла налить Савине чай.

Мы не начинали новую тайну и не ждали следующего врага. У нас были работа, отдельные ключи, общий дом и вечер без судебных разговоров. Этого оказалось достаточно для конца и для жизни после него.