Книга Ее душа, страница 122 – Харли Лару

Накатила тошнота. Захотелось разнести все вдребезги…

И тут Рэй вдруг обхватила меня руками и прижалась к груди. Она шмыгнула носом и обняла еще крепче.

— Прости, – прошептала Рэй. – Мне так жаль…

Первая реакция – оттолкнуть ее. Мне не нужны ни жалость, ни сострадание, ни пустые утешения. Терпеть не могу, когда мне начинают сочувствовать. Слова Рэй ничего не изменят: не она ведь держала меня в подвале. Люди испокон веков запирают нас в клетки при первой же возможности, а если не получится – улепетывают со всех ног. В ответ мы охотимся на них, заманиваем, соблазняем и используем в качестве игрушек. Люди по натуре – эгоисты и трусы, живущие только ради выгоды. Доверять им – все равно что совать голову в капкан.

Но Рэй цеплялась за меня дрожащими руками и шмыгала носом. Зачем? Почему она плачет?

Я обнял ее в ответ – и это было… странно. Непривычно и отчего-то тепло. Чем дольше Рэй прижималась ко мне, тем яснее я понимал: ни за что не отпущу ее. Правда, моя прежняя натура бунтовала против такого решения, подавая сигнал тревоги: нельзя поддаваться слабости, она меня погубит.

Впрочем, вся моя злость, вся ярость были направлены не на Рэй. Я возводил стены не затем, чтобы отгородиться от нее, а чтобы защитить себя.

— Нам нельзя задерживаться, – произнес я резко, чтобы не ляпнуть какую-нибудь ласковую глупость.

Рэй отступила, торопливо вытирая глаза ладонью. Я так и не понял, почему она плачет, люди порой бывают очень странными. Никогда бы не подумал, что кому-то станет меня жаль.

Хотя… Она ведь и раньше проявляла сочувствие, когда обрабатывала мне раны.

— Да, конечно. – Рэй вскинула голову, сжимая зубы. – Давай искать, чем можно убить этих тварей.

Меня снова потянуло ее обнять. Не хочу, чтобы она лезла в драку. Надо спрятать ее, уберечь от опасности. Пусть запомнит: она моя и ей ничего не грозит.

Но вместо этого я позволил ей распахнуть следующую дверь. Внутри зажегся свет, и глаза у Рэй вспыхнули восторгом.

— Ура!

Я заглянул в комнату – и сразу понял, что ее так обрадовало.

Полки были завалены предметами, от которых разило древностью и магией. В центре комнаты стояли стеллажи, по углам – обросшие ракушками ящики с плесенью. Рэй шагнула внутрь, разинув от изумления рот.

— Морем пахнет, – почти шепотом сказала она.

Я кивнул и пробормотал, проводя пальцами по растрескавшимся корешкам книг, сваленных на одной из полок.

— Все это, должно быть, из шахты. Кое-какие предметы я даже помню. Когда тоннели затопило, Морфус – это дед Кента – впервые за долгие годы призвал меня и велел спуститься, вынести все, что уцелело.

Тогда я не знал, что за игру они затеяли. Меня призвали впервые за полвека, и Морфус в отличие от прежних неумех свое дело знал. Он был умен, расчетлив и хладнокровен. Приказы отдавал без лишних слов. Сперва даже относился ко мне терпимо.

Но потом бог запустил ему в голову свои щупальца, зашептал на ухо проклятия, и простое любопытство сменилось жаждой наживы.

— Там, внизу, все затоплено. – Я шагал вдоль полок, заваленных всяким хламом, который сам когда-то вытаскивал из глубин. – Я неделями бултыхался в воде, искал эту дребедень и поднимал наверх. Чем дольше ты внизу, тем громче с тобой говорит Обитатель Глубин. Он так и норовит залезть тебе в голову.