Книга Ее душа, страница 119 – Харли Лару

Леон приподнял мне ноги, чтобы войти глубже. Внутри все сжалось, каждое прикосновение к чувствительному клитору заставляло вздрагивать. Я молила: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – уткнувшись в его ладонь. Разум затопило бездумное блаженство. Леон прикусил мне шею, усмехнувшись, когда я выгнулась навстречу, задыхаясь от нарастающего напряжения.

Мой утробный крик утонул в его ладони. Я дрожала, захлебываясь эндорфинами и всхлипывая, и лишь в следующую минуту поняла, что плачу. Леон стирал слезы пальцами, целовал мои щеки и приговаривал:

— Тише, девочка. Ты умница. Ты такая красивая.

Он лег рядом, и я спрятала лицо у него на груди. Было неловко за слезы: ведь я не чувствовала ни горя, ни страха, ни боли. Просто ощущения оказались слишком острыми, и мне нужно было выплеснуть эмоции.

— Извини, – я хихикнула, шмыгнув носом. – Прости за слезы…

Он приложил палец к моим губам.

— Не смей извиняться. Приходи в себя. Не торопись. Я здесь, рядом.

Мы лежали в тишине, прислушиваясь к далеким звукам музыки. Постепенно я успокоилась, чувствуя, как комок тревоги, много дней не дававший мне покоя, растаял без следа. Леон размотал его – языком, пальцами, язвительными словами. Что бы ни ждало меня за пределами спальни, с Леоном оно не справится.

Я принадлежала ему. А он оберегал свое.

— Ну что, помог я тебе отвлечься? – усмехнулся он.

Я потянула его маску вверх, чтобы видеть лицо. Прошло немного времени с нашей последней встречи, но сердце все равно замерло. Леон был красив до безумия, смертельно. Как ядовитые лягушки, которые манят ярким цветом, но стоит коснуться – и тебе конец. Я провела кончиками пальцев по его щеке.

— Помог. Еще как.

— Надеюсь, я вытрахал из тебя все глупые мысли. Не смей тратить свой вкусный страх на всяких тварей, когда рядом я.

Надолго ли?

Мы не могли лежать так вечно. Леон запретил мне бояться, но сам оставался настороже – он прислушивался к шагам, поглядывал на окна и двери. Он начеку, значит, опасаться нечего. Можно еще минуту полежать рядом, дышать и упиваться тем, как он перебирает мне волосы.

— Никогда бы не подумала, что у демонов в ходу стоп-слова, – прошептала я, глядя на люстру.

Кровать была невероятно удобной, хотя картина над изголовьем смущала – женщина с полотна будто смотрела на меня с укором.

Леон фыркнул и покачал головой.

— Свободная воля для демонов – святое. Мы можем притворяться, будто все происходит по принуждению, но какой интерес, если жертва тебя не хочет? В Преисподней нет стоп-слов. Просто все знают: попросишь милости – и игра закончится. Это вроде как вежливый способ сообщить: «Уймись, или я порву тебя на кусочки».

Пожав плечами, Леон с улыбкой соскочил с кровати.

— Давно хотел осквернить эту постель, – хмыкнул он, протянув мне руку и помогая подняться. – Наконец-то вышло.

— Кенту теперь придется ее сжечь, – ответила я.

Леон притянул меня ближе, обнял и прижался губами к макушке. Я шепотом добавила:

— Я по тебе скучала.

Слова, хоть и искренние, дались с трудом. Сердце тревожно забилось. Леон замер, его пальцы на моих плечах сжались.

— Почему?

Потому что рядом с тобой спокойно, уютно, не страшны никакие монстры, а еще ты заставляешь меня сходить с ума от удовольствия.

Смотреть ему в глаза было выше моих сил.