Книга Ее душа, страница 154 – Харли Лару

Проход сузился и резко пошел вниз. Я осторожно начала спуск, но вскоре ботинок коснулся воды. Коридор впереди оказался затоплен. Вода была мутной – невозможно понять, насколько здесь глубоко. Если идти дальше, придется плыть. А может, и нырять с головой.

Я не знала, далеко ли ведет тоннель и выходит ли на поверхность снова. Возможно, впереди – только вода. Плыть вслепую слишком рискованно. Нужно возвращаться. Выбрать другой путь и надеяться, что он ведет наверх.

Я развернулась – и замерла.

В темноте, в тоннеле, кто-то двигался. Кто-то шел за мной, принюхиваясь.

Не осмеливаясь шевельнуться, я затаила дыхание. Свет зажигалки едва дотягивался до противоположной стены, а за его пределами царила непроглядная тьма. И вдруг из нее медленно выступила костлявая лапа. Потом собачий череп с ошметками кожи и гниющее тело, обтянутое разлагающейся шкурой.

Существо разинуло пасть и завыло.

Ждать я не стала. Сунула зажигалку в карман и прыгнула в воду.

Холод резанул как нож. Мышцы свело, но я, не чувствуя боли, поплыла вперед, ударяясь локтями и коленями о стены. Глаза закрывать не стала, но все равно ничего не видела. Легкие горели. Я выпустила последний пузырь воздуха. Нужно плыть быстрее.

Что-то скользнуло по ноге. Я брыкнула пяткой, так и не поняв, что это было. Черт. Черт. Черт! Сердце колотилось, будто хотело вырваться из груди. Легкие полыхали от нехватки воздуха. Назад пути не было. Тоннель сужался, и я уже не плыла, а ползла. Не хватало пространства, чтобы развести руки. Стены смыкались со всех сторон. Сдерживая нарастающую клаустрофобию, я с трудом проталкивала себя вперед, в ужасе ожидая, что тоннель схлопнется и я застряну. Легкие рвались в клочья.

Иди ко мне.

В панике я разинула рот, и последний пузырек воздуха ушел наверх, в темноту. Грудь сжалась, будто на меня навалилось нечто тяжелое. Я почти истерично ползла вперед, впиваясь пальцами в землю. Ногами двигать уже не могла – тоннель стал слишком узким.

Иди ко мне… иди…

Шепот звучал повсюду – в каждой капле, в каждом всплеске, в самой воде. Я старалась не слушать, повторяя про себя: «Только вперед. Двигайся. Давай».

Тоннель вдруг распахнулся.

Я рванулась вверх, к едва заметному сероватому свечению. Вынырнула, закашлялась, хватая ртом воздух, будто заново училась дышать. Здесь было немного светлее, различались оттенки серого. Темнота стала не такой уж непроглядной. Это обнадеживало.

Неподалеку виднелся берег. Я доплыла до него и выбралась на холодный мокрый камень. Упала на спину и уставилась в потолок. Высокие сталактиты сочились каплями, которые падали мне на щеки.

Спустя долгое время, когда боль в легких наконец отступила, я медленно села. Пещера была просторной, но источника света я так и не нашла. Возле дальней стены стояли старые деревянные ящики, по центру зала обнаружился еще один водоем: гладкий, без бликов, абсолютно черный, словно разлитые чернила. За ним – завал, перекрывший проход в другой тоннель.

Выхода нет. Только обратно – под воду. Туда, где во тьме таится нечто жуткое.

Идти больше некуда.

Я долго сидела молча, глядя в черную воду, пока глаза не начало саднить. Желудок урчал, во рту пересохло до боли. Я зачерпнула ладонью воды из тоннеля, но она оказалась грязной и горькой на вкус, совершенно не утолив жажды.