Книга Ее душа, страница 157 – Харли Лару

— Наконец ты пришла ко мне, Рэйлин Лоусон.

Разум отказывался воспринимать происходящее. Без очков мир расплывался, но теперь я видела ясно и отчетливо. Из черной воды поднималось существо немыслимых размеров – и в то же время не выше человека. Оно меняло очертания: то разрасталось до невозможного, то сжималось в комок, являя собой сплав ярких красок, света и абсолютной тьмы. Ни одно живое существо на Земле не способно принимать такую форму.

А голос… Он звучал так, будто старше самого времени и холоднее смерти. Тот самый голос, который я слышала в снах.

Голос Обитателя Глубин.

Он был до боли прекрасен и ужасен до невозможности.

Шаги – мягкие, неторопливые – отзывались внутри эхом, вызывая дрожь, от которой не было спасения. Я зажмурилась, закрыв лицо ладонями. Хотелось одного – бежать и прятаться, исчезнуть, броситься в пропасть, – только бы не ощущать на себе взгляд.

Но тело не слушалось. Даже руки поднимались с трудом, словно налились свинцовой тяжестью. Держать их на весу было невыносимо. В конце концов я не выдержала, уронила дрожащие руки… и распахнула глаза, захлебываясь слезами.

Он стоял передо мной. Огромный. Всеобъятный. Пещера вокруг будто расширилась, потеряв границы, – стены стали туманными, неспособными вместить его истинную суть.

Присутствие Обитателя Глубин вызывало тошноту и вместе с тем наполняло таким блаженством, что перехватывало дыхание.

Сквозь хаос света и тьмы, сквозь сменяющиеся цвета я различила лицо: похожее на человеческое, но бледное, как утренний туман. Множество глаз медленно открывались и закрывались.

Он заговорил снова:

— Сто лет назад я оставил троим из вас жизнь, чтобы они разнесли мое слово по миру и подготовили к моему возвращению. Настал час получить жизнь обратно. Дело сделано. Клятва исполнена. Посмотри на меня, дочь смертных.

Чем дольше я смотрела с острой болью в груди, тем отчетливее видела лицо напротив: будто высеченное из мрамора рукой великого мастера, или написанное кистью самого Микеланджело, или порожденное бездушным компьютерным алгоритмом. Прекрасное до ужаса. Величественное до потери воли.

Под этим взглядом хотелось рассыпаться в пыль.

— Я ждал тебя, Рэйлин Лоусон. Звал, даже когда ты была далеко. И ты вернулась ко мне, как и было предначертано.

Я медленно, через силу, покачала головой и выдохнула:

— Нет… Я не твоя. Не дождешься.

Его совершенство дрогнуло. За красотой проступила серая склизкая кожа и колыхающиеся щупальца, покрытые множеством белесых моргающих глаз. Пахнуло дохлой рыбой и морской водой.

Божество улыбнулось, обнажив идеальные зубы. На миг, словно вспышкой, они стали кривыми и острыми, как у глубоководной твари. Потом все исчезло – и страх тоже, будто внутри меня щелкнули выключателем и я забыла, что значит бояться.

— Не страшись своей судьбы. – Его голос грохотом разнесся по пещере, пробирая до костей. – Ты всегда была моей. Всегда должна была вернуться. Это место звало тебя. Ты пришла добровольно.

Раздался новый рокочущий звук, мрачней и гуще прежнего. По спине у меня поползли мурашки.

Божество смеялось.

— Ты пришла сама. Оставила родной дом и пошла вслед за голосом из снов. Даже здесь, во мраке, выбрала путь, который привел тебя ко мне.

Я пришла не добровольно, но когда он заговорил снова, слова захлебнулись в груди, даже не родившись. Он протянул ко мне руку. Я хотела отпрянуть, закричать, ударить… но не смогла.