Книга Ее душа, страница 51 – Харли Лару

Я вырвал крест из ее рук, переломил пополам и отшвырнул в сторону.

— Что дальше? Как будешь выкручиваться, а? Чем станешь защищаться?

Я шагнул к ней, и Рэйлин отскочила за следующую скамью. Я легко перепрыгнул через препятствие, и Рэй от испуга вскрикнула и плюхнулась на сиденье.

Я навис над девчонкой, уперевшись руками в скамью по обе стороны от нее. Она сглотнула, поджав ноги, широко распахнув глаза и приоткрыв губы. На лице читались гнев, вызов и едва сдерживаемое желание.

Меня всегда удивляло, что люди пытаются скрывать свою похоть, словно это нечто грязное и постыдное.

— Ты… правда?.. – Она осеклась и снова сглотнула. Ее растерянность была невероятно милой.

— Демон? Он самый, милая. Ну что, будем считать, что я победил? Тебе некуда бежать, куколка. Готова стать хорошей девочкой и принести мне гримуар? Или нужно еще поуговаривать?

Я сделал паузу, откровенно любуясь, как хрупкая девчонка беззащитно ежится на церковной скамье – словно невинная послушница, загнанная в угол самим дьяволом.

— Ты такая милая, когда злишься. Даже веснушки краснеют.

Она зарычала, дернувшись в тщетной попытке вырваться. Ее запах сводил с ума, разжигая желание сорвать одежду, впиться зубами в шею, взять ее и…

— Поуговаривать, да? – презрительно бросила она. Но голос выдал волнение, а нервный смешок прозвучал фальшиво. – Это ты так уговариваешь? А я думала, ты притворяешься белым и пушистым, чтобы… чтобы заставить меня…

Я взялся за верхнюю пуговицу ее кофты. Сердце у девчонки стучало так громко, что я чувствовал его биение сквозь ткань. Не припомню даже, когда в последний раз испытывал к смертной такое желание. Ее упрямство распаляло меня еще сильнее. Она упорно бросала мне вызов на каждом шагу, хотя любая другая давно спасалась бы бегством.

— Демоны не бывают белыми и пушистыми, куколка, – сказал я. – Мы ведь мастера уловок.

В ее глазах вспыхнул огонек. Я позволил ей сдаться, сохранив достоинство. Это было чертовски щедро с моей стороны, но я, в конце концов, не такое уж воплощение зла.

— Уловок? – тихо, почти шепотом переспросила Рэйлин. – Это каких?

Я уже показал ей свои глаза, так почему бы не продемонстрировать что-нибудь еще из своего настоящего облика? Я приблизил к ней лицо. Наши дыхания смешались. Я облизнулся, и кончики моего раздвоенного языка скользнули от уголков рта вниз и встретились в середине.

Глаза у нее стали огромными, словно блюдца. Кажется, девчонка разучилась дышать. Раздвоенный язык всегда производил на смертных впечатление, но реакция Рэйлин меня особенно порадовала. Она снова заерзала – правда, кажется, уже не пыталась сбежать.

— Ох, черт… – выдохнула девчонка, явно думая о том, какое применение можно найти моему языку. Упрямство в ней пошатнулось, а запах желания стал сильнее.

Улыбнувшись, я склонился к ее шее и прошептал:

— Ну что, показать тебе мои уловки?

Хрясть!

Рэйлин вскочила со скамьи, испуганно ко мне прижавшись. Двери часовни распахнулись с такой силой, что ударились о колонны. Внутрь ворвался ветер, принеся желтые листья и резкий запах кислятины.

— Что это? – пискнула девчонка, выглядывая из-за моего плеча. – Что… о господи…

Я глубоко вздохнул. Судя по скрежету когтей по каменному полу и низкому грозному рычанию, в часовню заявился Эльд.