Книга Ее душа, страница 75 – Харли Лару

— Ну, не знаю…

Ответ прозвучал тускло. Судя по хмурому взгляду, Леон видел меня насквозь.

Он закатил глаза, и я тут же ощутила странное давление на шею.

— Хватит, Рэй. Не надо со мной кокетничать.

— А ты прекращай так делать!

— Что именно? – Косая ухмылка не оставляла сомнений в его причастности.

— Хватит залезать ко мне в голову… не знаю, как тебе это удается. – Я вздрогнула, загривком ощущая движение невидимых пальцев. – Но это точно ты. Такое странное чувство…

И необычайно приятное – настолько, что мысли скатываются в иную плоскость.

— Оно тебя пугает, – сказал Леон, выразительно прищурившись. Он был великолепен: голый, свежий после душа и такой близкий, что можно провести пальцами по татуировкам. – Но как я успел заметить, куколка, страх тебе нравится.

Я сглотнула: призрачное касание сменилось реальной рукой. Леон обхватил мою шею, не позволяя опустить голову и спрятаться от его взгляда.

— Говори, – прошептал он. – Покайся, испорченная девчонка. Расскажи, о чем думаешь, когда остаешься одна. Что возбуждает тебя сильнее всего и заставляет неудержимо кончать?

Я не стыдилась своих желаний – или по крайней мере старалась не испытывать за них вины, но это было непросто: склонность к садомазохизму в нашем обществе не приветствуется. Я не боялась, что Леон осудит меня. Страшнее было другое: доверить ему свои самые интимные мысли, зная, что он обязательно воплотит их в реальность.

Судорожно втянув воздух, я закрыла глаза, не в силах отвернуться.

— Я представляю, как ты терзаешь меня, заставляешь корчиться, доводишь до края и потом упиваешься тем, насколько сильно мне это нравится.

Вот и все. Мазохистка-Рэй призналась.

Когда я открыла глаза, Леон улыбался. Его взгляд выворачивал меня наизнанку, заставляя говорить дальше:

— …Я представляю крики, кровь… я теряю связь с реальностью от полноты чувств. Ты можешь убить меня одним движением – но оставляешь жизнь лишь затем, чтобы использовать как… как…

— Куклу, – подсказал он, и в его голосе прозвучал такой откровенный голод, что я вздрогнула. Член подо мной дернулся, и я едва сдержала стон. – Как трогательно. Ты хочешь, чтобы я обращался с тобой будто с игрушкой?

— Да, – прошептала я, и ноги затряслись от возбуждения.

В своем воображении я раз за разом вызывала в мужчине такое жгучее, всепоглощающее желание, что он был готов переступить любую грань. Подчинял и овладевал, с моего согласия, даря ощущения, что темнее самой тьмы. Но эти фантазии я хранила глубоко в себе, не смея никому доверить.

А теперь призналась – чудовищу.

Которое не раз спасло мне жизнь.

Леон одной рукой схватил меня за бедро, другой притянул за шею и жадно впился в губы.

Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в поцелуе. Леон шлепнул меня по заднице, и я вскрикнула, вздрогнув, когда острые зубы царапнули мне губу. Во рту появился привкус железа. Леон прервал поцелуй, слизнув кровь раздвоенным языком. Я качнула бедрами, сидя на нем верхом, и он подбодрил меня, звонко хлопнув ладонью по ягодице. Удар отозвался волной мурашек по позвоночнику и затылку. Я шумно выдохнула, и он снова притянул меня к себе, лишая остатков воздуха.

Это было больше, чем мука. Больше, чем удовольствие. Меня трясло от желания. Мне было мало – хотелось, чтобы он поглотил меня целиком, забрал все, что я способна отдать, а в ответ я растворилась бы в нем до последней капли.