Книга Вызов, страница 46 – Харли Лару

— Не пытайся вырваться, Джесс. Прими свое наказание как хорошая девочка.

Я дрожала, пытаясь удержать свои ноги раздвинутыми. Вместо того чтобы снова раздвинуть мои половые губы, Мэнсон занес свечу над моим бедром и начал капать горячим воском на саднящую кожу. Боль была менее пугающей, но я всё равно хныкала, прикусив губу, от каждой капли.

Мэнсон отставил свечу в сторону и начал любоваться своей работой, как художник своей картиной. Его пальцы провели по внутренней поверхности моих бедер, отчего у меня перехватило дыхание.

— Запомни на всю жизнь: никаких прикосновений без моего разрешения.

— Я запомню, Хозяин, — сказала я, а затем затаила дыхание, когда он снова раздвинул мои половые губы. Двумя пальцами удерживая меня открытой, он гладил клитор средним пальцем, сосредоточив на нем всё свое внимание.

— Что ты чувствуешь, ангел? Хочешь быстрее? Сильнее?

— Да, пожалуйста! — проговорила я, задыхаясь. Он увеличил скорость, и удовольствие превратилось в узел внутри меня, становясь всё туже и туже, распространяясь по всему телу. Я крепко зажмурила глаза, позволяя себе погрузиться в экстаз, позволяя ему поглотить меня. Я бы кончила, если бы он продолжал ещё хотя бы минутку… ещё несколько мгновений…

Я извивалась против его руки, отчаянно скуля. Я была так близка… так близка…

— Еще нет.

Он отдернул руку, и я вскрикнула от ярости:

— Блять! Нет, Мэнсон, пожалуйста! — Я напряглась, пытаясь вырваться из наручников, и из моей груди вырвался совершенно звериный рык. Но Мэнсон только рассмеялся в неверии.

— Какая избалованная маленькая штучка. Ты не должна ругаться на меня, Джесс. — Он потянулся и грубо схватил меня за подбородок. — Тебе не следовало так себя вести. Очень плохо. Ты знаешь, что случается с плохими девочками?

Уровень моей вспыльчивости всё ещё зашкаливал. Я хотела скинуть его руку с себя, но передумала.

— Хватит меня дразнить! — прорычала я, игнорируя его вопрос. — Пожалуйста! Я просто хочу кончить, черт побери, пожалуйста!

— Похоже, у тебя сложилось впечатление, что ты этого заслуживаешь; что это не то, в чем я тебе откажу, если ты не будешь хорошо себя вести, — усмехнулся он. — Плохих девочек шлепают, Джесс.

Кровь отхлынула от моего лица. Он уже отшлепал меня, и боль была настолько сильной, что я не хотела испытывать её снова. Возможно, какая-то маленькая, мазохистская часть меня и хотела — но это была та часть, которую я изо всех сил старалась игнорировать.

— Мне жаль, — напряженно сказала я. Затем, немного более раскаянно: — Простите, Хозяин. Я… я не умею ждать.

— Я вижу, — сказал он. — И пока ты не сожалеешь. Но скоро будешь.

Я никогда не думала, что меня можно так долго держать на грани. Могла ли я вообще вспомнить, каково это — не быть возбужденной?

Мэнсон поменял положение, коленом надавив на одно бедро, а левой рукой — на другое. Моя киска была раскрыта, только теперь у меня не было даже и возможности попытаться сомкнуть ноги. Мое дыхание участилось, дрожь пробежала по груди, когда я вдруг осознала, что он собирался отшлепать не мою задницу.

Он собирался отшлепать мою киску.

Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Я… я не думаю, что смогу выдержать это…

— Если для тебя это предел, я не буду этого делать, — решительно сказал он. Туман удовольствия в моей голове на мгновение рассеялся, позволяя ясно увидеть реальность: я не была в полной его власти. Я могла остановить его. Одно единственное слово положит всему конец.