Книга Демон играет на нервах. Долго и дорого, страница 42 – Афина Туле

В следующую секунду юркий бандит с кастетом попытался прыгнуть на меня сбоку, но стоило его сапогу коснуться земли, как глубокая, грязная лужа под его ногами с сухим, хрустальным треском мгновенно превратилась в идеально гладкое, монолитное ледяное зеркало. Громила не удержал равновесия, его ноги смешно взмыли вверх, и он со всего размаху приложился затылком о булыжники, мгновенно отключаясь и затихая.

Оставшись в одиночестве против разъярённого демона и ведьминской магии, щербатый вожак растерял всю свою спесь через секунду. Он сплюнул кровь из разбитых губ, испуганно посмотрел на своих стонущих на земле подельников, затем на мои горящие золотом глаза.

— Да ну вас на хрен… Колдуны проклятые! — прохрипел он, роняя дубинку из ослабевших пальцев.

Развернувшись, он, спотыкаясь и скользя на обледеневших лужах, прихрамывая, бросился наутёк в туман. Орк-шкаф, держась за сломанную челюсть, пополз следом, подбирая своего обмякшего товарища с кастетом. Подворотня снова погрузилась в привычную тишину, нарушаемую лишь далёким шумом портовых кранов и капелью.

Я тяжело, прерывисто дышал. Демонический огонь в крови медленно остывал, оставляя после себя жгучую боль в отбитом предплечье и саднящую царапину на скуле — щербатый всё-таки задел меня по касательной. Золотой блеск в глазах угас. Я медленно свернул крылья за спиной, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости, и обернулся.

Алессия спокойно стояла у стены, по-прежнему прижимая к груди мой громоздкий аккордеон. На её лице не было ни тени испуга — лишь привычное, холодное ведьминское спокойствие. Она неторопливо подошла ко мне и протянула инструмент за ремни.

— На, держи своё сокровище, — сухо произнесла она, оценивающе осматривая мой порванный рукав и ссадину на лице. На мгновение в её карих глазах промелькнуло что-то похожее на скупое одобрение, но она тут же скрыла его за привычным цинизмом. — Ну что, баронский сынок… Должна признать, махать кулаками в подворотнях тебя учили не хуже, чем эти твои баллады играть. Не сбежал, не завыл. Если тебя хорошенько поучить уму-разуму, выбить из башки светскую дурь и заставить уважать правила улиц, то, возможно, из этого всего и выйдет толк.

— Премного благодарен за столь высокую оценку моих скромных талантов, — иронично буркнул я, принимая аккордеон и бережно закидывая его за спину. Рука отозвалась острой болью, но я даже не поморщился. — Твоя помощь из тени тоже была… весьма своевременной.

— Ещё бы, — Алессия презрительно фыркнула и залезла в потайной карман плаща. Извлекла оттуда две мелкие серебряные монетки и со звоном подбросила их в воздух, поймав на лету. Затем сделала шаг ко мне, и её ноздри брезгливо затрепетали. — Держи. Это тебе насущные инвестиции от фирмы.

Она бесцеремонно вложила серебро в мою ладонь и указала пальцем куда-то в глубь тёмных кварталов.

— И немедленно, прямо сейчас, отправляйся в общественные бани Нижнего квартала, они тут в паре переулков за углом, работают круглосуточно. С изгнанным демоном-аристократом я работать ещё кое-как согласна, у нас деловой контракт. А вот с грязнулей, от которого за милю несёт тухлым кабацким элем, жиром с трактирной кухни и дешёвым мылом твоей каморки — точно нет. Отмойся и вещи постирай. Завтра в это же время у входа в «Старого Якоря». И только попробуй прийти туда с запахом кабацкого корыта.