Книга Путь Стратега 9. РеалРТС, страница 33 – Луций Корнелий

Деревья, кустарники, засеянные поля и пока ещё не успевшие одичать сады ярко зеленели под жарким солнцем. Давненько мне не приходилось путешествовать с таким приятным пейзажем вокруг. После долгих месяцев пыльных пустынь и выжранных саранчой степей глаз радовался от вида живых растений.

Спокойно текла мимо нас великая река Айрат, чьи ежегодные разливы обогащали почву илистыми отложениями. На том берегу можно было наблюдать опустошенные земли, а за ними сухую степь. Таким был Шадд до прихода человека. Не очень-то приветливым краем, из которого усилия поколений людей сделали плодородный рай. Регулярное ирригационное орошение с помощью древних и современных каналов, позволило выращивать пшеницу, ячмень, финики, разнообразные овощи.

Получилась настоящая колыбель цивилизации, где с древнейших времен развивалась одна из первых оседлых культур. Благодаря своему труду и покорению водных артерий древние шаддинцы сделали пустыню цветущей.

Удивительный подвиг человечества. Достижение, которое можно было зачислить на счёт людей. Не будучи богами, титанами или могущественными чародеями они изменили эту землю своими руками. Тем более странно мне было осознавать столь высокую степень религиозности шаддинцев. В том смысле, что местные почти не превозносили подвиги своих предков в отрыве от культа Бессмертного Солнца. Если кто-то совершил нечто великое, то обязательно с помощью небесного светила. Даже Царь царей воспринимался не как человек, но как воплощение божественной силы на земле. Его личность словно бы совершенно не было видно за блеском лучей Бессмертного Солнца.

Имея перед своими глазами пример великого подвига человеческого труда, шаддинцы смотрели только на небеса.

Впрочем, если вспомнить историю моего прошлого мира, то можно было найти вполне адекватную аналогию с цивилизацией древнего Египта. Их современники греки отмечали крайнюю степень религиозности культуры этого края. Мол вместо весёлых песен и театра у них исключительно священные гимны да церемонии в честь богов. Даже греческие и египетские храмы разительно отличались.

На территории древней Эллады возводились торжественныусловное, величественные дома богов. Они чем-то напоминали общественно значимые постройки и были сравнимы с ними в роскошности убранства. Греки старались угодить божеству как важной персоне, похожей по мышлению на людей. Словно бы пытались снискать благосклонности царя или иного могущественного человека.

Храмы Египта были довлеющими, циклопическими, даже мрачными цитаделями неземного могущества. Монументы, более похожие на крепости, чем на жилища. Огромные статуи богов зачастую с головами животных как бы показывали рядовому человеку его место в мире. То, насколько он мал и ничтожен в сравнении с сверхъестественной силой. Воля богов была непостижима для рядового человека. Её могли трактовать лишь посвященные жрецы.

Нечто похожее можно было наблюдать и в древних шаддинских храмах. Те же громадные цитадели, давящие своим масштабом.

Разговор об этой особенности шаддинской культуры я завел с Ицибалом. Он, в конце концов, принадлежал к тем, кто должен был хранить и защищать основные скрепы солнцепоклонников.

— Я понимаю о чём вы говорите, глубокоуважаемый триумвир. Подобные мысли приходили мне самому и не только мне, но все мыслящим людям, которым довелось сравнивать народ Шадда и его соседей. Сэйфы намного более ценят свободу. Жители Империи возносят хвалы не только богам, но и человеческому разуму. Ти-шадайцы прежде всего чтут букву закона, в котором воплощены их традиции. Сулимцы преданны своим богам, но имеют огромный пантеон, по доброй воле выбирая кому поклоняться сейчас. Мы же гордимся самоприсвоенным статусом наиболее верных. Шаддинцы нараспашку открыли свою душу лучам Бессмертного Солнца.