Книга Знамя – единственному, страница 57 – Роудж

— Эта тень не годится для танцев, — он качнул головой, прогоняя тянущееся вдоль хребта ощущение осклизлого касания. — Слишком вязкая.

— Как и пространство. Эта мозаика словно не знает, что может двигаться, — Денхерим горбился в седле, а складки белоснежного плаща покрывала бурая дорожная пыль.

— Застывшие земли. И мертвые, — та, чьего имени Рихшиз так и не узнал, собрала в ладонь и растерла пальцами крупицы почвы. — Здесь не бьется ни одно Сердце.

Земли без Сердца?Тусклый, вымороченный образ бесцветного пространства, лишенного дуновения жизни, казался диким настолько, что сознание Рихшиза отказывалось верить чувствам. Он снова и снова касался тени, звал, пытаясь уловить отклик, но натыкался на равнодушную пустоту. Эта земля не знала касаний, не отзывалась ни на чей зов. Что о’даэ хотел отыскать здесь?Вокруг вновь заметались паутинки, и Рихшиз торопливо стянул еще подвластные ему тени ближе, укрывая и смиряя слишком громко звучащие мысли.

— Завеса укрывала Исайн’Чол от пустоты? — Тень взволновалась, сжимаясь и дробясь, когда пространство вокруг дрогнуло. Землю рассекла трещина, пучки травы застыли, подставив лучам поднимающейся Фаэн корни вместо стеблей. Один такт — и искажение стерлось. Мертвое неизменно.— Или от того, что прячется за ней?

И может ли мертвое поглотить живое?Ближе всего к границам Завесы на юге бились Сердца Эшсар и Коэнт, с востока — Ан’ашар, Феримед и Вельд. Возможно, теперь Вельду повезло тонуть в песках вместо волн.Самым дальним Источником севера считался Альяд, но о северянах ничего нельзя знать наверняка. Но всех их от Завесы отделяли воды Бесконечного моря, и только с запада Сердца Леконт и Евгэр бились у самой Завесы. И все же их кровь так и не пересекла границу мертвых земель.

— Евгэр не дотягиваются даже до Фла, — паутинки вновь мазнули по кромкам теней, ловя затухающий под ними образ. — А Леконт… — паутинки рассыпались искрами и свернулись тугим клубком. Рихшиз кивнул: слова от эйтеа не услышал даже о’даэ Вельд.

Пустошь тянулась и тянулась, по удлинявшимся теням Рихшиз чувствовал медленное движение Фаэн над ними, но тени ничего не говорили о глубине, не менялись, делясь отзвуками касавшихся их энергий. Значило ли это, что пространство вокруг не меняется? Рихшиз не видел Северного Круга, но слышал, что такие игры любили Альяд.Но Кэль не спрашивал Денхерим о расстояниях и петлях. Означало ли это уверенность?

— Воздух меняется, — паутинки так и не шевельнулись. Их хозяйка застыла, вытянувшись вперед над головой ящера, широкие ноздри трепетали, ловя оттенки запахов, а между губ то и дело мелькал острый кончик языка. Рихшиз видел этот жест у южан: они единственные полагались на обоняние больше, чем на эхо энергий. Но ни одно южное Сердце не цвело паутинками, а отбрасываемая тень так густо сплеталась с зеленью и мозаикой, что теряла собственный оттенок. Какое же Сердце пело для нее?

— Густеет, — Денхерим запрокинул голову, подставляя искрящемуся свету Фаэн испещренное черными прожилками лицо. Тени доносили эхо тревожной пульсации, волной расходящейся от закутанной в белое фигуры. Пространство дрожало.

Слуха коснулся далекий раскатистый звук. Порой гроз в Исайн’Чол считался Наугха, но и в третьем цикле они сотрясали небо. Тени, до того щедро источаемые Фаэн, поблекли, но будто заполнили все вокруг, заливая реальность едва уловимой дымкой серости. Рихшиз тоже посмотрел вверх: тревожный свет Фаэн померк, скрытый странной беловато-серой массой, которую вдруг разорвала слепящая вспышка, сопровождаемая раскатом. Рихшиз зажмурился: в любом другом месте пляшущие под веками пятна не стали бы помехой, но в этих землях голос теней звучал так слабо, что приходилось полагаться и на глаза.