Книга Знамя – единственному, страница 1 – Роудж

— Мы видим мир по-разному.

Слова чужого языка, свистящие и переливающиеся, соскальзывали с губ колкими льдинками. Вокруг мерцало множество огоньков, мерно гудели силовые кабели огромных установок. Они протянулись далеко: пронзили толщу камней жилами-трубами, разветвленными сосудами коридоров, оплели тонкой нервной тканью проводов. Но сердце билось здесь. Не в механических импульсах, а в живом, дышащем пульсе. Мерный ток крови среди рокота машин звучал набатом.

Он скользнул вперед, чувствуя, как следом двинулись тени, потянулись шелестящие зеленоватые песчинки времени и тонкие струны пространств, а кровь в жилах запульсировала отчаяннее и предвкушающе-голодно. Вокруг высокого кресла угрожающе зажужжали барьеры и протянулись алые нити смертоносно-обжигающих лучей.

— Я не звала тебя сегодня, ведомый.

Светло-серое почти сливающееся со стенами и полом кресло повернулось. Длинные многосуставчатые пальцы шевельнулись, касаясь сенсоров. Он не смотрел, но кожей и танцем теней вокруг ощущал, как выдвинулись темные жерла плазмеров. Края стволов разогревались два такта.Склонив голову к плечу, он наблюдал, как последовательно сомкнулись вертикальные и горизонтальные веки, на такт прикрывая сплошную черноту склеры.

— Я сделал, как ты сказала. Смотрящие-вверх-сквозь-цветные-стекла приняли твой мир.

— Мне уже сообщили об этом.

Пальцы переплелись под узким подбородком, треугольная голова на тонкой шее качнулась вперед. Вращение плазмеров замедлилось.

— Я закончу текущий эксперимент, и мы будем готовы к испытанию новых образцов. Рубиновая кровь наконец-то дала эффект.

Она замолчала, длинные, чуть загнутые ногти крайних пальцев дернулись, выражая досаду. Вспомнила, кому и что говорит.За спинкой кресла на узкой подставке мерцало множество информационных кристаллов с единой маркировкой «Проект Д. Е.Й.М.».

— Мы видим мир по-разному, Сотворящая, —повторил он, неуловимо быстрым движением скользнув вперед. Тонкая тень изогнулась, проходя между алых лучей, а сдвоенный выстрел плазмеров лишь оставил выжженный след в сегментах пола. Тень облекла на долю такта появившиеся пальцы, проросла когтями сквозь серую ткань защитного комбинизона, хрупкую плоть, лишенную иной защиты, и жесткий пластик кресла. Голубые, как свет звезды, волосы, заплетенные в строгий гребень касты творцов, окрасились желтоватой кровью.

Теневые плети хлестнули, распускаясь зеленоватыми лепестками, с которых сыпались и сыпались искры, обращая в пыль стекло и жидкие кристаллы управляющих экранов. Оглушающе выла тревожная сирена, но не осталось больше никого, кто мог откликнуться на ее зов.

Пространство исказилось, сминая и выворачивая наизнанку двери и проходы, уничтожая любое подобие дороги за его спиной. Высокий холм смялся и слился с травяным морем, когда он вышел под расчерченное алыми полосами небо.

— Мы будем смотреть на мир собственными глазами, — за его спиной опускалась пыль, поднятая золотыми драконьими крыльями.

«Если так, то летим, В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ», — мягко ткнулась в виски чужая мысль.

* * *

Мир с высоты выглядел иным.Он смазывался и отдалялся, распадаясь на отдельные сегменты: толстые жгуты каменных плит, нежную сеть водяных пространств и невесомую пленку воздуха. Но все они были пронизаны пульсирующими нитями, где-то становящимися тонкими и едва заметными, где-то вращающимися клубками. Нити тянулись вверх, болезненно натягивались, следуя взмахам драконьих крыльев. Их сосредоточие билось у него под ногами.