Книга Знамя – единственному, страница 6 – Роудж

Месяц Наугха, 529 г. п. Коадая, окрестности Денхерима

Нестабильность. Она пронизывала каждый клочок мира, вилась зыбкой снежной поземкой, норовила проникнуть внутрь с каждым глотком воздуха. Яшамайн позволила ей нести себя, выстраивая тропку между двумя обманчиво надежными островками. Ящер под ней неуверенно переступил лапами, врезаясь когтями в темные камни, бывшие когда-то частью дороги. Огромная каверна впереди не вызывала у него доверия. Яшамайн не касалась поводьев — только сильнее натянула призрачные нити, связывающие ее с разумом ящера, выстраивая перед ним простую и четкую картину стабильности. Достаточно, чтобы сделать вперед еще один шаг. Ее разум раскрылся, впитывая неровные течения энергий, лишенные привычных вспышек жизни. Денхерим казался вымершим, наполненным лишь звенящей зеркальной пустотой, от которой струны напряжения внутри скручивались все сильнее. До зеркальных стен оставалась четверть круга Фир.

Мир казался застывшим, выцветшим и неимоверно хрупким, способным разбиться от любого неверного вздоха. Яшамайн кожей ощущала едва слышный хруст, становившийся все отчетливее с каждым шагом. Он нарастал, приближался, смешивался с тяжелым гнилостным духом, поднимающимся где-то впереди. Чувствовался совсем рядом с особенной отчетливостью. Каверны искажений и неровные волны пульсирующей энергии сбивали восприятие, затягивали в себя, заставляя включиться в чужой абсолютно неподходящий ритм. С ним приходилось бороться — выстраивать стены собственной энергии и тут же разрушать их, избегая мгновенно возникающего резонанса: Денхерим искал вслепую, чутко реагируя на любое сопротивление чужой силы, вгрызался в нее, стараясь подмять под себя и уничтожить. Яшамайн ускользала, растворялась призрачными каплями по зеркальной глади, пряталась в едва заметных щелях, но неуклонно продвигалась вперед. Шаг за шагом, почти не обращая внимания на испуганное ворчание ящера, оседающего на задние лапы. Ее воля небрежно вздергивала его вверх, тащила вперед, не замечая гаснущего под напором сознания.

Время застыло, будто свернутое в петлю. Тягучая мощь Денхерима стелилась совсем рядом, шла недовольной рябью, реагируя, но пока не замечая осмелившихся подобраться так близко. Яшамайн следовала ее движению, волне, что никак не желала успокоиться, раз за разом устремляясь к чему-то далекому. Денхерим звал. Означало ли это, что его мозаика не завершена? Яшамайн качнулась, будто собиралась последовать за незримым зовом, коснуться того, что не давало крепости окончательно погрузиться в сон и исчезнуть. Призрачные паутинки затерялись среди мозаичных осколков, слились с ними и вдруг рухнули в пустоту. Обрыв.

Мир схлопнулся. Раскинутые сети в одну долю такта сжались до невесомой точки, брызнули во все стороны искрами потерявшей контроль и опору силы. Яшамайн это уже не чувствовала: все ее существо горело и распадалось отдельными всполохами энергии, будто бусины, лишившиеся удерживающей их вместе нити, выдранного с корнем сосредоточия. Сила расплеталась яркими пышными звеньями, к которым тут же потянулись жадные спирали Денхерима, ударили, впиваясь осколками черного стекла, наливаясь чужой — бесконечно далекой — но такой желанной, живой, энергией. Все должно было окончиться спустя такт.