Книга Искупление сына Одина, страница 96 – Mythic Coder

— Щит выше, — рявкнул он, когда сталь клинка Тора едва не соскользнула с линии защиты. — Ты что, собрался прикрывать им только свою гордость? Тор стиснул зубы и шагнул вперёд, отвечая ударом. Меч Торстейна встретил его легко, будто это был не стальной клинок, а ветка. Быстрый разворот — и вот уже Тор вынужден отступать, чувствуя, как под ногой коварно скрипит лёд.

— Ноги шире, — бросил сын ярла. — Ты стоишь, как мальчишка, которого только что оттащили от очага.

Он придирался к мелочам: к слишком низко поднятому щиту, к неидеальной стойке, к каждому запоздалому шагу. В какой-то момент Тор перехватил взгляд, брошенный через плечо — на край круга, где, прислонившись к столбу, стояла Ингрид. Она молча наблюдала за их схваткой, рука её лежала на рукояти меча, но глаза были прикованы к стальной дуэли.

Следующий удар пришёлся особенно жёстко. Щит не успел подняться до конца, и меч Торстейна с глухим стуком соскользнул по кромке, ударив Тора в плечо. От толчка его повело назад, нога поехала по гладкому насту, и он рухнул в снег, воздух с хрипом вылетел из груди.

— Вставай, — хрипло сказал Торстейн, глядя на него сверху. — Или так и будешь валяться? Слишком много времени проводишь у огня, а не на кругу.

В голосе его прозвучало не только раздражение. Между короткими, рублеными словами слышался укол чего-то другого — личной боли, тщательно спрятанной под ледяным тоном. Будто он бил не только по стойке, но и по тому, как долго Тор сидел вчера у очага не один.

Снег холодил спину. Тор на миг задержал взгляд на лице Торстейна: за жёсткими чертами, за привычной маской наследника ярла мелькнуло что-то, похожее на вспышку боли — и ревности. Как искра под коркой льда.

Он поднялся, медленно, не спеша. Большой палец провёл по губе — на коже осталась тонкая полоска крови. Тор вытер её тыльной стороной руки, не отводя глаз от сына ярла, и вдруг ясно понял: дело не только в войне, не только в долге перед фьордом и домом.

Между ними встал не только меч. Между ними встала Ингрид — её смех у очага, её клинок, находящий его слабые места, её взгляд, задержавшийся на нём вчера дольше, чем позволяли привычные насмешки. Чувство, которому никто ещё не осмеливался дать имя, натягивало пространство между ними, как тетиву, готовую однажды лопнуть не в бою, а в самом сердце длинного дома.

Вечером воздух у входа в длинный дом был особенно холодным. Люди уже разошлись по лавкам, гул внутри стихал, оставляя только редкий смех и шорох мехов. Тор собирался выйти во двор, чтоб хоть немного остыть после тяжёлого дня, когда чья-то рука перехватила его за локоть.

— Поговорим, — сказал Торстейн, становясь так, чтобы заслонить ему дорогу.

Голос был ровным, но в этой ровности слышался ледяной хруст. — О тренировках? — глухо спросил Тор. — О том, что ты делаешь, — уточнил Торстейн. — И с мечом, и без него.

Они вышли под навес. Ночь нависла над двором, снег поблёскивал в слабом свете, вырывающемся из щелей. Ветер тянул за края плащей, за волосы, за слова.

— Ты понимаешь, — начал Торстейн, глядя ему прямо в глаза, — что, привязываясь к людям здесь, ты только усложняешь себе возвращение туда, откуда пришёл?

В этих словах не было вопроса. Скорее — приговор. — Я не знаю, вернусь ли вообще, — вспыхнул Тор. — Или ты слышал от Одина что-то, чего не сказал мне?