Книга Песнь безродного, страница 171 – Карина Володина

— Сывороткой?– тянет Жюли. – Мы будем… гоняться за… перед родителями… а они будут с сывороткой?

— Ну ты же собираешься охотиться на вампиров, а не на людей, Виолон? – отвечает вопросом на вопрос Листер. – Собираешься же, а?.. Ладно, не суть. Да, вы – без сыворотки, остальные – с, бегаем несколько часов по академии, машем родственникам, получаем зачёты по четырём предметам сразу и с чистой совестью отправляемся готовиться к балу. За более подробным планом мероприятий пока к мистеру Кюлю – он у нас традиционно главный по смотрам. Или ко мне, но не сейчас, потому что вы уже опаздываете на занятие. Ну что стоим? Друм бун, друм бун, тоба бате, друм бун, бравь ромынь, ура!

— Если за это отвечает Кюль, мне крышка, – бормочет Дан, когда мы входим под своды внешней галереи первого этажа, а я пытаюсь угадать, где именно здесь «аудитория номер шестнадцать»: старые деревянные двери слева, естественно, не пронумерованы.

— Да брось, – говорю я. – Кюль не такой уж…

— Алин, – горько хмыкает Дан. – Он ненавидит меня чуть меньше, чем Жюли. И то только потому, что я не пишу ему эссе о спортивных мячах.

Я смотрю направо, во внутренний двор.

Листер провожает нас каким-то совсем невесёлым взглядом – особенно Дана.

А затем спрыгивает с фонтана и уходит внутрь академии.

— Уже что-то, – бодро говорю я, хлопая Дана по плечу. – Слушайте, может, мы куда-то не туда идём? Я совсем не вижу здесь Томы.

Наш преподаватель по «основам тактики и стратегии» вместе с аудиторией находится минут через пятнадцать – и то по счастливой случайности.

Мы проходим до конца галереи, так и не найдя ни одной открытой двери, я ловлю Дарию Фаркаш, утверждающую, что шестнадцатая аудитория – это второй этаж (но это чушь: в выданном мне расписании чётко указан первый), я решаю обратиться за помощью к Кюлю («Я похож на человека, который разбирается в здешних аудиториях, Фунар?»), я даже пытаюсь дозвониться Ферке – Ферка, разумеется, не отвечает.

И тут я замечаю, что по почти пустой галерее точно так же, как и мы, курсирует задумчивый Мати Коппель.

— О, – говорит Коппель, обезоруживающе улыбаясь. – Да. Первый курс. Основы тактики и стратегии. Аудитория шестнадцать. Но я не совсем понимаю, где эта аудитория. Я их даже посчитал – их десять. Какая интересная загадка.

— Я схожу к доамне Власчану, – со вздохом решаю я: телефон бесполезен и в этом случае, доамна Власчану не отвечает.

Коппель медленно кивает.

— Да, вы можете сходить к доамне Власчану. Но мы также можем…

Он подпирает подбородок рукой, смотрит на одну из дверей перед собой.

Секунду, вторую, третью…

— Да, мастер Коппель? – спрашиваю я на десятой.

— …тактически вскрыть эту дверь, – заканчивает он. – Да, это сэкономит нам время. Это хорошо. Но если кто-то захочет потом об этом рассказать – это плохо. Взвесим все за и против. Хм…

— Никто ничё не расскажет, мастер… Коппель, – говорит Сильвана.

— О, ну этого нельзя гарантировать, – замечает Коппель, вновь задумчиво улыбаясь. – «Никто ничего не расскажет, потому что не расскажу я». Вы выводите общее правило из частного случая «я», однако чтобы ваше индуктивное умозаключение было верным, вам придётся проанализировать множество частных случаев и убедиться, что исключений нет. Кроме того, мне кажется, вы прибегаете к закону исключённого третьего: либо «я» расскажу, либо не расскажет никто. Это тоже спорно. А если об этом расскажу я сам?