Книга Сколько волка ни корми, страница 238 – Карина Володина

Баю будит Сивер.

— Бая, – говорит он. – Веш здесь.

И Бая понимает, понимает сразу по его голосу, понимает сразу по его глазам, едва открыв свои: что-то не так.

Бая не обнаружила Веша на Белых болотах, приведя на них бежавшую от Врана молодёжь. Бая не дождалась его и к рассвету, время до которого она провела в хлопотах столь бесконечных, что совершенно забыла, что должно произойти на нём.

Бая вспомнила об этом, только выдохнув после того, как сомкнул глаза в общей землянке последний волк и были отправлены в другие племена последняя подозванная из леса птица и умасленная русалка из болота. Бая выдохнула прямо в розовеющее робким рассветом небо – и вдруг поняла, что сулит этот рассвет.

Наступление Врана.

Волки, подобранные с его стоянки, рассказали Бае, что там действительно не осталось почти никого. Кто-то сбежал вчера, даже не попрощавшись, кто-то ускользнул якобы по своим очень ответственным, полезным и важным для племени делам – и не вернулся. Волки уходили поодиночке, волки уходили небольшими стайками, волки уходили целыми племенами – а кто-то, всё ещё раздумывавший, не остаться ли, принял окончательное решение после припадка Врана у всех на виду и на слуху. Волки неуверенно пожимали плечами и переглядывались, когда Бая спрашивала их, есть ли хоть малейшая возможность, что к Врану кто-то вернётся. «Дураков нет», – читалось в их осторожных взглядах.

Что ж. Вран остался с теми, с кем сам ушёл когда-то – а может, растерял половину и от них. Но никуда не ушла Зима, никуда не ушли Горан и Зоран, не бросился за Баей к покинутому много лет назад брату Нерев и не променял своё знахарство, всё-таки вырванное у судьбы, на безопасность Белых болот Самбор.

Бая смотрела на этот рассвет – розовый, совсем не красный. Бая смотрела на этот рассвет – и почему-то не верила, что Вран и впрямь решится выступить с таким скромным набором союзников. Вран улыбался, когда она уходила. Вран смотрел с этой улыбкой ей вслед – сквозь Зиму, сквозь все воздвигнутые им же стены, которые разделяли его с Баей. Это была не улыбка безумца, не улыбка самоубийцы, не улыбка, как любит говорить Сивер, «самодура». Это была улыбка Врана. Просто Врана. Разве мог бы Вран, её Вран, её настоящий, проглядывавший всё это время сквозь пелену своего помешательства Вран, пойти на это? Когда-то Вран был способен остановиться. Когда-то Вран умел держать себя в руках – умел молчать, отступать, даже смиряться. Когда-то Вран делал это ради Баи.

Понял ли Вран, что она просила его сделать это и ради неё тоже и на этот раз?

«До встречи у вечного леса, Бая с Белых болот», – сказал ей Вран.

Скорее всего, нет.

Бая смотрела в это проклятое просыпающееся небо около часа – а может, и больше.

Потом Бая смотрела на лес. Ещё дольше. В ту сторону, откуда короче всего путь с их бывшей стоянки.

Бая ждала. Бая не могла не ждать – Бая не могла заставить себя пойти в свою землянку. Бая ждала, что увидит его. Вдали, едва заметным, непринуждённо ступающим очертанием – словно ничего и не произошло, словно он просто возвращается на Белые болота после долгой охоты или – ну ладно, это уже что-то совсем невозможное – даже после помощи заблудившемуся деревенскому. Бая ждала, что увидит его невозмутимо выпрямленную спину, его невозмутимые синие глаза, его невозмутимую улыбку на губах: ну вот я и здесь, Бая. Ты звала меня – и вот я здесь. Знаешь, я слегка покривил перед тобой душой, отказываясь вчера от твоего предложения, – и впервые сделал это к месту. Знаешь, я передумал – возможно, люди правда того не стоят. Кстати, почему в нашей землянке живёт Искра? Если память меня не подводит, в мужья стоит брать мужчин, а уж никак не сестёр. Или это просто ещё одни перемены, произошедшие за время моего отсутствия? Ну, красавица, что-то эти перемены мне совсем не по душе. Может, изменим всё ещё раз?