Книга Сколько волка ни корми, страница 250 – Карина Володина

— У него осталось не так много стрел, – задумчиво говорит Вран.

— Прости, что?

— Ах да.

Вран объясняет ей: Солн вынимает из себя стрелу и ломает её каждый раз, когда Вран попадает в какую-нибудь передрягу. До того как Вран покинул Белые болота, Солн сломал всего две стрелы – после бурной и не всегда удачной новой жизни Врана запас стрел изрядно истощился. Осталось штук пять, не больше. Но поиссякло и терпение Солна – иногда Врану казалось, что с новым сломанным пополам древком Солн не спасёт его жизнь, а ускорит её потерю.

— Он даже почти не шутит, – всё так же задумчиво говорит Вран. – Представляешь, Бая? Он вообще не шутит. Кажется, я его довёл.

У Врана слегка заплетается язык, мысли перескакивают с одного на другое – Вран внезапно начинает размышлять, можно ли сказать, что Солна настиг возраст, или Вран ему просто надоел.

— И совсем не называет меня Врашей… – продолжает Вран, подперев узкий подбородок рукой. – Нет, нет, совсем нет. Не то чтобы мне это нравилось – меня это дико раздражало, но всё же. Солн. Солн! Почему ты больше не называешь меня Врашей? Мы оба вышли из этого возраста? Сколько тебе сейчас, около ста? А мне?

Вран поворачивается к тёмному углу землянки – Вран смотрит туда, закатывает глаза и отворачивается к Бае.

— На чём я остановился?..

— На том, что с тобой всегда рядом Солн, – отвечает Бая.

— Точно.

Украденная у Травного душа, проклятие предков, выплюнутые из расколотого деревянного волка пояс с ножом – тоже, видимо, принадлежавшие Травному, – появление Солна, поспешное бегство в лес, чтобы избавиться от других образов предков, встреча с Хозяином, беспомощное противостояние разъярённым еловым ветвям, люди, опередившие Врана в его первой – или уже второй? – начинающей отдавать безумием затее, шарахающиеся от него русалки, лижущий его вечным напоминанием уголёк в груди, вспыхивающий особенно ярко и болезненно, когда Вран пытался обратиться в волка, Хозяин, Хозяин, Хозяин, уголёк, уголёк, уголёк, Солн, ломающий стрелы, Солн, говорящий Врану: «Ну признайся же наконец, Враша», Солн, Солн, Солн…

Вран зачем-то начинает рассказывать ей всё заново – видимо, забыв, что говорил ей об этом только что. Глаза Врана соскальзывают с её лица то ей за спину, то вбок, то куда-то к окну. В недоумении дёргает снаружи дверь Сивер – та не поддаётся. Солн – понимает Бая.

— Бая, что за хрень здесь происходит? – с раздражением вперемешку с тревогой заглядывает Сивер в окно, приседая на корточки. – Эй, ты, хмырь несчастн… эй, какого леса ты не спишь?..

— Побудь пока там, Сивер, – мягко говорит ему Бая.

— С какой это…

— Сивер, – Бая делает самый строгий и в то же время просящий взгляд, на какой только способна, – пожалуйста. Мне очень нужно, чтобы ты побыл снаружи.

— Тебе? – фыркает Сивер. – А может, ему? Я слежу за тобой, Ворон из Сухолесья. Только попробуй…

— Уж лучше не следи, – прерывает его Бая. – Всего… несколько часов, Сивер. Не следи.

— Несколько чего?

Бая не знает, как ей это удаётся, как ей удаётся это всегда – но Сивера она уговаривает. Наверное, Сивер просто слишком сильно её любит. Наверное, предки не ошиблись, определив его на место знахаря, – Сиверу достаточно Баи, и Бая с трудом представляет несчастную волчицу, которой пришлось бы делить с ней его сердце. Сколько бы Сивер ей выделил? Один жалкий уголок, как тот, в котором стоит сейчас Солн?