Книга Сколько волка ни корми, страница 258 – Карина Володина

«Вот как, – отрешённо думает Бая ещё раз. – Вот как».

Бая утешала вчера этого молодого волка, совсем не знающего, что делать со своим подопечным. Бая разнимала вчера этих двух юных волков, чуть не подравшихся за кусок ткани из-за нравящейся им обоим волчицы. Бая спасала от Сивера вчера сына Снежи и объясняла ему, что первая охота – это совсем не страшно. Бая освободила от занятий со старшими эту молодёжь, чтобы они могли спокойно сопроводить стариков к реке и не переутомляться. Бая беседовала вчера с этими стариками, выслушивая их ворчливые жалобы то на слишком сухое, то на слишком жирное мясо, хотя всё мясо, которое они ели, было одинаковым. Бая привела вчера этих юнцов, бежавших из своих племён за Враном, в свой дом, не сказала им ни одного укоризненного слова, приняла их на Белых болотах такими, какие они есть – заблуждавшимися, но осознавшими свою ошибку. Бая никогда не требовала от всех них того, чего они на самом деле не хотели, – и вот она оказалась здесь. Среди тех, для кого она делала всё – и кто готов отплатить ей за это охраной занявшей её место Искры.

— Я вижу, все от меня очень чего-то хотят, – ровно говорит Бая, сжимая плечо Сивера ещё крепче. – Если так, скажите это – а не затягивайте наш разговор вопросами, не требующими ответа. Почему-то мне кажется, что без них ваше собрание будет гораздо короче.

— Да мне плевать, что они там хот… – раздражённо начинает было Сивер.

— Убери отсюда Врана, верни тела наших соплеменников и оставь Веша, – заявляет Искра.

Бая кивает.

И отвечает просто:

— Нет.

Верен делает к ней шаг. Верен делает к ней очень нехороший, порывистый шаг – и Сивер тут же вырывается вперёд, загораживая Баю собой.

— А ну стой, где стоишь, поганый…

— Нет, Сивер, – отстраняет его от себя Бая. Выходит вперёд него сама – но всё ещё не заходит в этот круг. О нет, она ни за что не зайдёт в этот круг. Она ни за что не станет частью этого созванного не ею, а Искрой собрания. – Нет, Верен, нет, Искра, нет, Веш. Те, кого я привела сюда, останутся здесь – а тот, кого я не звала, уйдёт отсюда, пока не сделает то, что я ему велела. Таково моё слово.

«Таково моё слово, – часто повторяла Лесьяра. – Таково моё слово».

Но почему-то после слова Лесьяры – любого, даже не устраивающего почти никого, – на Лесьяру не обращалось столько недовольных, почти угрожающих взглядов.

Похоже, слово Баи не понравилось никому.

Похоже, всех гораздо больше устраивают слова Искры.

Которая говорит:

— Тогда мы не будем…

— …слушаться свою главу? – заканчивает за неё голос Врана.

Сивер медленно поворачивает голову назад. Бая тоже оборачивается – не веря своим глазам. На мгновение Бая думает, на мгновение у неё в голове мелькает глупая, испуганная мысль, что Вран всё-таки снял с себя пояс Сивера – и что с Искрой сейчас разговаривает его дух. Вроде духа Солна, самого отказавшегося войти в вечный лес, – только Вран не попал туда совсем по другим причинам.

Но, кажется, этот Вран из плоти и крови – и прикрывший свою наготу великоватой ему одеждой Сивера. Тёмная знахарская рубаха с синими узорами делает его глаза ярче даже в ночной темноте, почти спадающие с него кожаные штаны кое-как удерживаются поясом – Вран даже надел зачем-то сиверский плащ, единственную вещь, которая не свисает с него мешком.