Книга Сколько волка ни корми, страница 260 – Карина Володина

— Расплачиваться должен не Веш, – вдруг говорит мать Зимы. – А Вран.

Все согласно кивают.

Бая открывает рот.

— Хорошо, – вдруг говорит и Вран, бесстрастно пожимая плечами. – Разве я против? Чего хочет племя с Белых болот – чтобы я покинул его? Не стоит так волноваться из-за подобного пустяка – я с радостью сделаю это прямо сейчас. Мне всё равно никогда не нравились ваши запрятанные под землёй домишки, в которых нельзя толком повернуться, не наступив кому-нибудь на хвост. Или так тесно только в землянке стариков? Тогда вам следует послать Веша её расширить. Он же так любит стариков.

— Ты согласен уйти?.. – поднимает брови Искра.

Разочарованно. Как будто Искра ожидала чего-то большего. Как будто Вран обманул её надежды своей внезапной податливостью.

— Ни на что он не… – вновь пытается закончить Бая.

— Конечно, я согласен, – вновь перебивает её Вран. – Искра, неужели ты думаешь, что мне так дорого твоё вечно сонное лицо? Я прекрасно прожил без него двенадцать лет – и буду счастлив прожить без него оставшиеся годы.

Бая опять открывает рот – и ловит взгляд Врана.

И взгляд Врана, прямой, многозначительный и одновременно предупреждающий, говорит ей: «Не надо».

Говорит ей: «Я уйду».

Говорит ей: «Не спорь с ними. Посмотри, сколько шума я уже наделал, – неужели ты хочешь, чтобы этот шум продолжал терзать твои уши изо дня в день? Оно того не стоит. Я того не стою, красавица».

Бая сужает глаза.

«Стоишь», – отвечает она ему.

И говорит:

— Никто никуда не уйдёт. Кроме Веша. Веш, моё терпение может иссякнуть в любое мгновение. Не заставляй меня применять к тебе силу – я не хочу, чтобы всё закончилось так.

— Твой Вран сам сказал, что готов уйти, – морщится Искра. – Почему ты говоришь за него? Он не из нашего племени – он покинул его, и никто не хочет принимать его обратно. А вот Веша – хотят. Все знают, что делала с волками жизнь в племени Врана – они теряли там последний рассудок, запутался и Веш. Но Веш готов исправляться. А твой Вран только что мне нагрубил. И сказал, что ему не нравятся наши землянки. Ну и пусть вырывает себе свою – только от нас подальше.

— Я не потерплю его в этом племени, Бая, – сквозь зубы говорит Верен. – Делай что хочешь – но я его не приму. Я не буду делить свой дом с вором, убийцей и просто человеческим выродком. Он не научился ничему у нас – и не научится. Я убью его, как только предоставится возможность. Я убью его, как только он выйдет справить нужду или прополоскать своё грязное тело в реке, – и я дождусь того мига, когда он останется один. А если ты спрячешь его в своей землянке, я раскопаю крышу и всё равно убью его. Я не буду слушать тебя в этот раз. Только не в этот раз.

— Хорошо, – говорит Бая спокойно. – Кто ещё меня не послушает? Я жду ответа. Кто ещё считает, что Веш должен остаться, а Вран – уйти?

Верен поднимает руку.

Искра с Вешем, разумеется, тоже.

Поднимают руки родители Зимы, Самбора, Горана и Зорана. Поднимают руки Снежа и её сын. Поднимает руку Будивой, верный друг и отличный охотник, которого Бая проводила к старикам совсем недавно – и которого долго-долго утешала, объясняя, что с его слабеющим зрением ему правда стоит отдохнуть от прежних обязанностей. Поднимают руки те, с кем Бая смеялась и разговаривала каждый день, с кем делила еду и делилась советами, перед кем сама выступала в середине этого наспех созданного круга. С кем повязывала на деревянные образы Лесьяры и Радея чёрные ленты за умерших и зелёные – за родившихся. Те, кто сам повязывал за них с Сивером после смерти Лесьяры и Радея ленты голубые – чтобы они с Сивером были хорошими главой племени и знахарем, чтобы они преуспели на этом долгом и трудном пути.