Книга Сколько волка ни корми, страница 77 – Карина Володина

— Сивер, – тянет Лесьяра холодно. – И это слова сына моего в ответ на поступок дочери моей?

Видимо, считает Лесьяра, что, если высокопарно вместо имён детей «сыном своим» да «дочерью своей» их кликать будешь, сразу речь твоя важнее, существеннее станет. Не заметил Вран в глазах Лесьяры ни проблеска радости при виде «дочери своей» – да и в глазах Искры тоже. Опять на лице Искры мина эта скучающая появляется, всё ей уже надоело – подумаешь, сестра ночью из деревни людской вышла, ведьму, говорит, нашла и убила. Разве это новость?

— Ну, полно, Лесьяра, – хмыкает Солн, почему-то на Врана глядя. Что ж, по крайней мере, Солн здесь не скучает – явно за улыбкой своей приторной желание придушить Врана скрывает. – Сказал же тебе Радей – переволновался парень. И мой, похоже, тоже. Враша, как сочинение твоё продвигается? Готово уж, наверное, или всё впечатления в лесу собираешь?

— На десять сочинений у меня впечатлений хватит, учитель, – Вран ему отвечает. – Ведьму мы в деревне нашли. И деревню от неё избавили.

— Он Баю заставил ножом для обращений… – вновь вспыхивает Бушуй.

— Никого я не заставлял, – вновь огрызается Вран.

— Ведьму?.. – моргает Сивер, от Баи слегка отстраняясь.

Вран набирает воздух в лёгкие.

И заново всё выкладывает.

Слушает его внимательно Солн, ни словом не прерывая, слушает его внимательно женщина коротковолосая, даже Зима на него глаза от земли изумлённые вскидывает – и замечает Вран внезапно, что и все остальные его с прежним любопытством слушают. Длиннее новый рассказ Врана получается, подробнее, красочнее – выхватывает он из толпы лица Верена и Нерева, Зорана и Горана, Самбора, постарше лютов, имён которых он не знает уже, и вроде бы без ненависти на него все глядят, без презрения. Даже Солн.

На Солна Вран всё это время и смотрит, хотя на Зиму всяко безопаснее было бы. Но сосредоточенно ему Солн внимает, спокойно, совсем не так, как пересказам приключений лютов древних – потому что, наверное, не несёт Вран сейчас чепухи такой, как в пересказах тех проклятых, половину в которых ему выдумывать от безысходности приходилось.

— Ну и дела, – первым Солн заговаривает, когда Вран заканчивает. – Вот это сказка мрачная на ночь глядя. И послали же мне предки затейника на голову мо…

— Он нож Баи лапал, – перебивает его Искра вдруг. – Лапает. До сих пор его в руках держит.

И что, это единственное, что душу её тронуло? Даже Бушуй с ножом этим успокоился – а Искра спохватилась, видимо, только сейчас к нему пригляделась да вопли дедовы переварила. Не удерживается Вран – ничего вслух не говорит, но бровь очень выразительно изгибает.

— Да, держит, – пожимает плечами Солн. – Ну не самое это худшее, что с ножом этим случилось сегодня. Да и вообще… ничего плохого с ним и не случилось, верно? Ножи не только для кувырков волчьих нужны. И для других вещей важных они годятся.

— Разве? – сухо спрашивает Лесьяра. – Не знаю, как в племени мужа моего принято было, но в нашем – не годятся. И никак мы убийства «вещами важными» назвать не можем, если не ради жизни собственной мы кого-то убиваем.

— Ради жизни собственной – это ради еды? – уточняет Солн. – Ну, Лесьяра, всё поправимо. Если так важна для тебя эта условность, думаю, решаема она – вряд ли детоубийцу деревенскую сжечь уже успели, можешь с отрядом своим туда наведаться и съесть её, коли так принято в племени вашем…