Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 34 – Ева Бими

При упоминании «в следующий раз» Демид заметно побледнел, в недоумении округляя глаза. Он инстинктивно отступил на полшага, как будто я собиралась наброситься на него с очередным поцелуем. И этот незатейливый жест оскорбил меня до глубины души.

— А если тебе вдруг снова доведётся пасть жертвой очередной напасти, то я разыщу для тебя особо упитанную жабу и отдам ей на аутсорсинг обязанность целоваться с тобой! — язвительность так и плескалась в моём голосе, но внутри всё сжалось от непонятного предчувствия.

Демид был не просто зол, но ещё и напуган. Его слова о «не таком» поцелуе эхом отдавались в голове, заставляя сердце биться чаще. Что он имел в виду? И почему упоминание о возможности повторения этой «напасти» вызвало у него такую реакцию?

— Ей всё, как несмышлёному ребёнку, надо разжёвывать, — недовольно забрюзжал меч. — Он не боится повторения поцелуя. Он боится, что ты попадёшь в ситуацию, когда тебе придётся это сделать снова. Или, что ещё хуже, что в какой-то момент он не сможет тебя спасти. Что твоя безудержная импульсивность, эта готовность броситься в самое пекло, однажды обернётся для тебя непоправимой трагедией. И тогда он умрёт вместе с тобой.

— Заткнись, железяка! — прошипел Демид, мгновенно совладав с собой и вновь надевая маску непроницаемого камня.

— Зачем ему умирать вместе со мной? — изумилась я, окончательно теряя нить происходящего.

— Как зачем? Поцелуй… и вполне искренний, — пояснил меч, и его голос приобрёл серьёзную глубину, впервые лишённую циничного оттенка. — Ты использовала шок противоположной энергии, чтобы вырвать его из стазисной ловушки Лихо. Ты не просто поцеловала его, ты передала ему часть своей жизненной силы, став ментальным якорем.

— Допустим, — от его слов ясности не прибавилось. — И что из этого следует?

— А то, что твой поцелуй спас его, и теперь ваши жизни связаны. Куда ты идёшь — туда и он. Теперь и навек. Он страшится не твоей безрассудности; он в ужасе от мысли, что она уничтожит его вместе с тобой, потому что он больше не сможет существовать вне твоей связи. Он цепляется за жизнь, которую ты, по сути, ему вернула… и одновременно с тем забрала себе.

— Ты сейчас так шутишь? Да как такое вообще возможно? — я со злостью встряхнула меч, поднеся его к своему лицу. — И если ты об этом знал, то почему не предупредил? — но сохранял стоическое молчание.

— Как такое можно было не знать? — буркнул Демид, сверля меня недовольным взглядом.

Что-то во мне ёкнуло, гнев мгновенно спал, оставляя после себя смутную усталость и желание хоть как-то оправдаться.

— Я понятия не имела, что у вас тут всё настолько сложно с поцелуями…

Пока я пыталась переварить услышанное и осознать весь спектр последствий, двери тронного зала с оглушительным грохотом распахнулись.

В проёме возник не пирующий монарх, но разъярённый Вениамин, окружённый мрачной стеной стражников, чьи клинки зловеще нацелились в нашу сторону.

— Добрый вечер, — с показным спокойствием произнесла я, оценивая недружелюбную обстановку. — Кажется, мы немного ошиблись дверью. Что ж… — я потянула Демида за рукав и плавно попятилась. — Нам пора, не будем мешать вашему… веселью.

— Отец, мне искренне жаль, — тихо прозвучало из-за спин стражников. То был Елисей.

— Ты… как ты посмел?! — взревел Вениамин, обращаясь к младшему сыну. — Лихо было защитой!