Книга На чужих берегах, страница 34 – Алексей Пинчук

В кромешной темноте искры, мельтишащие перед глазами особенно раздражали, и в какой-то момент я смахнул их в сторону, сам не зная как, просто машинально. И лишь через несколько минут сам понял, что только что сделал.

Подхватившись, я вскочил и взяв кристалл, кинулся к обеденному столу, по пути опрокинув лавку, но даже не обратил на это внимание. Там, положив на стол камень, снова попытался направить в кристалл искру. Сильно не сразу, но у меня это получилось. А еще через какое-то время, к этой искре присоединилась еще одна. А потом еще и еще…

Наконец, кусочек хрусталя начал светиться в темноте, как небольшой светодиод, и довольный собой я поднял его со стола двумя пальцами, поднося к глазам, вглядываясь внутрь камня. Разумеется, ничего не увидел, но это было уже не важно. Я сделал это! Выполнил вступительный урок начинающих магов!

— Ха! — Выдохнул я, подбросив кристалл в воздух и подставляя ладонь, что бы поймать его, но со стороны спальни послышался крик и камень резко изменил траекторию, улетев в стену, а там взорвался, словно китайская петарда, громко и ярко.

— Бля… — Выдохнул я, спрятав руку, которой собирался поймать камень в воздухе за спину. А потом виновато посмотрев на злющую Кайю, державшую в руке шар огня, разгоняющий темноту, спросил: — А нас есть еще хрусталь? А то этот немного того… Сломался…

В эту ночь мой словарь местного языка пополнился сразу множеством слов — синонимов слова дурак.

— И долго ты учил местный язык?

— Ну… Недельки через три я уже мог сносно общаться с людьми. Примерно как Олишер с нами общался, помнишь? «Моя твоя понять!»

Время за новыми для меня делами и заботами летело незаметно, и вот уже мы с Кайей несем пять готовых спусковых механизмов для балист плотнику, для установки на готовые изделия. Кузнец с дочерью изготавливали их, даже несмотря на магию, почти две недели, ну и я приложил руку. Совсем немного, но поучаствовал, в качестве помощника из разряда принеси-подай. Благо что знание языка в среде его носителей понемногу улучшались, и мы могли хоть немного изъясняться короткими, рубленными фразами. Вот только серьезных разговоров пока не заводили. Вообще, как по мне, мало разговаривали.

Хотя, это вполне объяснимо, даже самый короткий разговор отнимал много времени, просто потому, что каждое предложение приходилось сопровождать жестами и дополнительными объяснениями. А свободного времени у семьи, в которой я жил, было совсем немного. Как и у всех в посаде. А еще, меня не отпускало ощущение, что вокруг словно тикает невидимый таймер, который видят все, кроме меня. И я поневоле заражался таким настроением, и сам целый день занимался чем-то полезным. Вот и общались в основном пока куда-то шли.

Плотником оказался древний старик, маленький, лысый, подслеповатый. Но все еще твердо стоящий на ногах. Да и топор в руках он держал еще крепко. Разумеется, силы у старого профессионала были уже не те, и ворочать тяжелые бревна ему было тяжело. Но с этим ему помогали сразу две помощницы, женщины средних лет, с уже пробивающейся сединой в волосах. Я сначала скептически покачал головой, глядя на эту картину, все же не женское это дело, но заметив, как ловко помощницы вертят бревно, и тут же закрепляют его в зажимах, с помощью клиньев, мнение свое переменил. Не до конца, правда. Вот хоть тресни, а все равно считаю, что не женская это работа.