Книга Идущий в тени 8, страница 26 – Марк Амврелий

В девять утра прозвучал звук горна, что ознаменовал выход из леса в сторону храма процессии. Возглавлял шествие высокий, высохший словно мумия старик с бородой, свисавшей ему чуть ниже груди. Сама же процессия состояла из людей, вооруженных возожжёнными факелами, несмотря на то, что был день, да и у них было боевое оружие.

Перед собой они вели человека в испачканной, местами порванной одежде, его руки и глаза были завязаны, а во рту торчал кляп. Шли они молча, даже пленник будто бы смирившись с судьбой, не издавал ни звука. К процессии то и дело присоединялись жители города. Они не были столь антуражны, просто молча присоединялись к процессии, смотря обезумевшими, полупустыми, голодными взглядами в спину пленнику.

Постепенно продвигаясь по городу, они шли к храму, перейдя с протоптанной дороги в грязи на брусчатку, а затем и подойдя к белокаменным ступеням. Удивительно, но вблизи храм был так же прекрасен, как и издали. А ведь храм был описан в легенде про воина, носившего штаны и доспех из сета теневого убийцы, а это было крайне давно.

На ступенях, образовав караул, стояли неизвестные в красных балахонах. Они склонили головы из-за чего нельзя было разглядеть их лица. У ступенек процессия на мгновение остановилась, но лишь для того, чтобы продолжили свой путь старик и те, самые первые ведущие, с факелами в руках. Остановились они на верхней ступеньке, и простояли там очень и очень долго, дожидаясь пока к ним выйдет… Гусь.

Он вышел медленно, важно, словно являлся королём этого мира. Не смотря на день, свет факелов отражался в его темных ничего не выражающих глазах, и мягко покрывал его белоснежные перья, окрашивая их от нежно-розовых до алых цветов.

Старик сделал знак рукой, и в сторону гуся вывели пленника. Забавно было наблюдать за тем, как гусь с интересом изучил наклоненного над ним человека, после чего кивнул, изогнув при этом шею под невозможным, казалось бы, углом. К пленнику подошёл старик, держа в руке нож причудливой формы, напоминающей коготь какого-нибудь хищника. Он приставил нож к горлу пленного, и начал шептать то ли заклинание, то ли молитву на только ему понятном языке. Когда же он наконец закончил, блеснул нож что одним молниеносным движением перечеркнул глотку жертвы, в сторону гуся фонтаном брызнула кровь. Темно-красная жидкость, пульсирующей струёй стекала, обагряя белоснежные перья, и наполняя открытый, словно в радостном оскале клюв.

Безумие, творящееся в этом городе, всё больше и больше напрягало. Даже в последнем моменте, меня не покидало ощущение, что гусь, в процессе жертвоприношения, косился налитым кровью глазом на меня. С одной стороны, это казалось невозможным. С другой — гусь явно непростой, вполне вероятно, что он нечто-то вроде священного животного, а то и вовсе… Аватара богини.

* * *

Я сидел на крыше ближайшего, к храму, дома и смотрел на вход в святилище. В одном и том же месте, и положении я провёл более семи часов. Неопределённость, ожидание, отсутствие даже тени каких-либо идей — угнетали. Не знаю, сколько бы мне пришлось так прождать, если бы не случилось по истине удачное для меня обстоятельство.

Во время послеобеденного затишья, когда все, кто мог позволить себе отдых — отдыхал, за частоколом раздались крики, топот копыт и улюлюканье. Пронёсшись стрелой к ограде, я увидел не самую приятную картину: