Книга Путь Стратега 8. РеалРТС, страница 94 – Луций Корнелий

— И Альденг хотела доставить меня к нему… — девушка поежилась, словно от лютого холода, хотя даже ночью здесь было достаточно жарко.

На военном совете мы согласовали постепенное урезание рациона. Мера неприятная, но кажется вполне логичной, если придётся здесь задержаться.

Кроме того, это нормальный способ чуть просадить мораль. Гораздо лучший чем казни венаторов. Если сделать все грамотно, то люди загрустят, но на их здоровье голод не скажется. А когда станет ясно, что враг переправляется через реку, то вновь усилим рацион.

На следующий день мы продолжили движение к Табиру. С самого утра Гинд Тобин с интонацией попранной чести распекал Сандиса за убийство Пелвина.

— Это нельзя так оставить! — настаивал Гинд. — Мастер Пелвин мог заблуждаться, но он не заслужил такой участи.

Заслужил.

По моему мнению, очень даже заслужил. Однако я бы не стал убивать его столь вероломно и демонстративно.

Впрочем, на мгновение попытался отринуть личную неприязнь, рассмотрев какие мотивы могли двигать Пелвином. Возможно, венатор считал, что жестокость, присущая монстрам, рано или поздно возьмёт верх над другими чертами характера девушки. Боюсь ли я этого? Конечно нет. В каком-то смысле это даже упростило бы мне задачу. Можно было бы сразу направить Милен убивать шаддинцев. В любом случае я смогу контролировать медузу с помощью силы меча.

Что если сама Каламет пошлет кого-то из Сен-Тирата, чтобы забрать блудную дочь? Тоже не сильно страшно. Моё подавление сумело противостоять Сердцу Порчи. Ещё несколько монстров лишь пополнят нашу армию.

Пелвин либо недооценивал нас, либо, как я и предполагал, из злобы хотел избавиться от девушки. Так некоторые негодяи, совершив подлость, не стыдятся, а гневаются на жертву. Обвиняя её, оправдывают свою жестокость.

На той стороне реки шаддинцы продолжали двигаться на юг вместе с нами. Несколько их всадников у самой воды пускали в небеса прирученных соколов. Птицы стремительно кружили над рекой, избегая когтей гарпий.

Ко мне обратился Келим:

«Скажи мне, уважаемый Михаир, в достатке ли у тебя свежей пищи и фруктов? Если нет, то я сейчас же прикажу отправить на тот берег лодку с угощениями».

В этих репликах звучали насмешка, бравада и толика доброжелательности.

«Благодарю, но откажусь».

«Неужели ты считаешь, что мы опустимся до применения яда?»

Считаю, конечно, но не в этот раз. Вероятно, еда была бы вполне хорошей. Яды следует подсыпать, когда враг не подозревает откуда пища и не станет её проверять.

«Мой рацион будет теперь лишь чуть лучше, чем у моих людей», — ответил я.

«Благородно, правильно, достойно хорошего предводителя… Но едва ли Иворна Сандис присоединится к твоей аскезе», — заметил бывший кочевник.

«Его рацион — его дело. Пусть хоть деликатесы вкушает, хоть ослиное дерьмо».

Последнюю фразу Келим сопроводил смехом. Стоит ли так относится к своим союзникам? Вообще-то это можно было отнести к трюкам по усыплению вражеской бдительности. Пусть думают, что у меня с Сандисом все даже хуже, чем есть на самом деле. Ещё один повод для Ксериона пересечь реку и дать нам бой.

Пейзаж вокруг нас оставался таким же унылым, неся на себе отпечаток полного разорения. Некогда цветущие сады и рощи были обращены в пепелище. Лишь сорная трава поднялась из пыли на радость оставшимся козам наших стад.