Книга Позывной "Князь" 4, страница 101 – Лев Котляров

— Все стали приходить в себя. Я обработал ушибы, помог расставить опрокинутые стулья. Что у вас происходит?

— Я теперь Старшая мать, — опередив меня, сказала Рокотова.

— И ты тоже не будешь иметь дела с мужчинами? — без тени улыбки спросил он.

— Нет, — Вероника на миг смешалась, — точнее, да, но с оговорками. Политика Августины Юрьевны показала свою несостоятельность из-за полного отсутствия обмена информацией с вами. А ведь сейчас все важные посты занимают мужчины, мне придется налаживать связи с нуля. К тому же мы теперь знаем, что стало с Августиной.

Рокотова говорила сухо и четко. Лерчик удивленно на нее посмотрел, в его глазах я заметил восхищение.

— Каков план действий?

— Мне нужно привести здесь все в порядок, поэтому прошу вас покинуть усадьбу, — ответила Вероника и начала машинально переставлять безделушки на столе. — Я пришлю письмо Владимиру, как только пойму, что сейчас для ордена главнее всего.

Я никак не прокомментировал ее ответ, поднялся и вышел вместе с Субботиным из кабинета.

Поговорить нам удалось, только сидя в карете, которая везла нас в замок.

— Скажи мне, наконец, что произошло. На тебе нет лица, а она сейчас больше напоминает бойца перед турниром.

— Дорогой друг, — вздохнул я. — Она приняла на себя полномочия Старшей матери, а это, как выяснилось, не просто бумажку подписать. После того как Рокотов активировала артефакт власти, то к ней поступила вся информация от Августины. От начала ее руководства до момента смерти.

— А ты-то почему сам не свой?

— Для работы артефакта нужна была кровь. Так вышло, что мы оба дали ее. Хотя, наверное, Веронике досталось больше сведений. Я же видел обрывки образов. Кроме, разве что, последних минут жизни Августины.

— И кто ее убил?

— Соколов старший. Воткнул кинжал под сердце. Все было настолько ярким, что я даже слышал, как трещит корсет Августины. Не говоря уж о боли, которую она испытывала в тот момент.

— Ничего себе новости! — Лерчик был сбит с толку. — Зачем он ее убил⁈

— Она хотела остановить его. Именно архимаг собирается сотворить то самое заклинание. Августина сказала, что он будет самым сильным на груде костей. Значит, она не верит в то, что заклинание сработает как он хочет.

— Но это наводит на мысль, что он хочет отобрать твою силу?

— Нет, — покачал я головой. — В том-то и дело, что нет. По крупицам ее мыслей, я понял, что архимаг просто желает стать всемогущим. Ко мне это не имеет никакого отношения.

— И что мы имеем в сухом остатке? — Лерчик взлохматил кудри.

— Что мы ошиблись, — зло сказал я. — Маги не собираются нападать на Романовского.

— Но именно маг тебе сказал про нападение!

— И это сбивает меня с толку. А если это ложный след? Нам уже так давно морочат голову, что я уже не знаю, чему верить.

— Возможно, информация про императора должна отвлечь тебя от заклинания Соколова.

— А вот это уже хорошая версия. Многое объясняет, — кивнул я. — Но все равно нужно держать ухо востро на приеме. К тому же мне обещали сообщить, когда Соколов собирается начать…

— Разрушать мир? — закончил за меня Лерчик.

Я неодобрительно на него посмотрел, но он все-таки был прав. Передо мной стояли непростые задачи: спасение мира и императора. Лишь бы все это не случилось одновременно!

* * *

Время утекало сквозь пальцы подобно песчинкам. Я просыпался, мчался по делам управления, слушал отца, виделся с Вероникой. Она уже стала гораздо увереннее чувствовать себя на посту Старшей матери. Рокотова существенно переработала устав ордена. Неизменным остались лишь глухие платья, которые эти женщины продолжали носить.