Книга Легендарный Повар 1, страница 8 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

Признаюсь, я ожидал увидеть на нём какой-нибудь вычурный камзол или дорожный костюм из грубой шерсти, но на мертвеце был плотный кожаный фартук, покрытый пятнами жира и каплями крови. Под ним виднелась простая, хоть и изрядно потрёпанная рубаха. Взгляд скользнул дальше… Даже не подумав о брезгливости, я взял мёртвую кисть. Узловатые пальцы с до боли знакомыми мозолями на ладонях, короткие ногти без малейшего намёка на грязь. Чёрт! Да это же повар!

Эти руки десятки лет держали нож и месили тесто. Дед не понаслышке знал про чистоту, и когда сам трактир утопал в грязи и запустении, он держался до последнего, по типично поварской привычке приводил руки в порядок.

— Хозяин, — тихо сказал я. — Или повар, а, скорее всего — первое, второе и компот.

Так часто бывает, когда в маленьких забегаловкам всем заправлял всего один человек.

— Значит, дед был свой. Твой. Наш? — я аккуратно опустил руку и закрыл ладонью глаза мертвеца. — И нафига его грохнули-то?

Бекон оторвался от своего умывания, подошёл к лицу старика и осторожно потянулся носом к его щеке. А затем издал такой тихий, пронзительно-жалобный звук, что у меня сердце защемило.

— Понимаю, дружище, — я погладил кота по рыжей башке. — Понимаю.

Старика нужно похоронить, и желательно сделать это сейчас, под покровом темноты, пока не рассвело, и сюда никто не заявился.

Я огляделся по сторонам, ища хоть какие-то зацепки. Двор трактира «Сытый Вепрь» выглядел, как классический образец упадка. Крыльцо безбожно покосилось, а ступени стёрлись до глубоких ложбинок. Внутренний двор выглядел ничуть не лучше. Поднявшись на ноги, я направился туда.

Что мы имеем? Колодец, расположенный у кухонных дверей. Никаких тебе журавлей, старая добрая конструкция с воротом и тяжёлой цепью. Я подошёл и заглянул внутрь. Оттуда тянуло холодом, сыростью и густой темнотой, в которой раздавался тихий плеск воды.

— Водопровода нет, значит, — констатировал я. — Ведром будешь воду таскать, по-старинке.

В нескольких шагах от колодца притулился сарай. Сразу за ним виднелась широкая полоса бурьяна, некогда бывшая огородом. В бледном свете двух лун всё ещё можно было различить ровные очертания былых грядок. Ещё дальше возвышался высокий частокол из заострённых брёвен, местами основательно подгнивший и обвалившийся, с вписанной в него кривой калиткой, ведущей во тьму.

Я решил начать поиски с сарая, где, следуя логике любого из миров, просто обязана найтись лопата.

Бекон неторопливо потрусил следом, с грацией заправского акробата огибая пучки сухой травы. Сарай оказался ровно тем, чем и должен быть сарай при придорожном трактире: свалкой всего, что выбросить жалко, а хранить решительно негде. Дверь при первом же прикосновении издала такой истошный скрип, что я невольно вздрогнул.

В очередной раз переведя дух, я окинул взглядом безрадостную картину нутра сарая.

— Всё, что нажито непосильным трудом, всё погибло, — ворчал я, вспоминая известный фильм и мрачно разглядывая силуэты предметов. — Плуг со следами ржавчины отечественный одна штука, колёса для телеги, вряд ли заграничные, две штуки. Ведра рассохшиеся, россыпью. Кадушка для засолки с дырявым дном — три! О, лопата!

Не какая-то там пластиковая поделка из «Леруа Мерлен», а настоящая, тяжёлая железная лопата с массивным черенком из гладкого дерева. Ею явно давно не пользовались, металл успел покрыться пятнами ржавчины, но на вид инструмент казался вполне надёжным. Я взял её в руки, прикидывая вес. Тяжёлая штуковина. Для тщедушного подростка с характеристикой «Сила: 4 (Слабак)» она казалась почти неподъёмной.