Книга Легендарный Повар 2, страница 41 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

Он достал из кармана огрызок карандаша, оторвал клочок бумаги от мешка и принялся писать, высунув язык от усердия.

— Держи, — он протянул записку мне. — А теперь давай о деле. Тебе какую муку?

— Высший и первый, — не задумываясь, ответил я. — Ржаной поменьше, для хлеба.

— Хорошо. Цены у меня обычные, за высший сорт — три медяка за мешок, первый — два, ржаная — полтора. За сколько договоримся?

— За высший — два с половиной, — я не собирался брать по рыночной стоимости и был готов торговаться, — за первый готов дать полтора, за ржаную — один.

Кузьма аж поперхнулся от моей наглости.

— Ты что ж, парень, с ума сошёл? Это ж чуть выше себестоимости!

— У вас объёмы большие, — спокойно ответил я. — Клиент, как я понимаю, сейчас один, и это князь. Он платит по своим расценкам, и они, уверен, ниже рыночных. Я же предлагаю живые деньги напрямую, без посредников и постоянно. «Сытый Вепрь» будет работать, и мука будет нужна каждую неделю. Нам обоим это выгодно.

Грумхильда, стоявшая рядом, открыла рот, чтобы вмешаться, но я остановил её движением руки. Она удивлённо посмотрела на меня и не произнесла ни слова.

Мельник задумался. Почесал затылок и вдруг широко улыбнулся:

— А ты не промах, Винтер! Дед твой таким же был и за словом в карман не лез. Ладно, уговорил, но у меня есть условие. Как только встанешь на ноги и объёмы вырастут, цену вернём к рыночной. Идёт?

— Идёт, — я протянул руку.

Кузьма пожал её, и я почувствовал, какая у него твёрдая ладонь.

— И ещё, — добавил мельник, отсчитывая мешки. — Я тебе с собой дам зёрна немного, пшеницы, бесплатно. Вдруг сам молоть захочешь или кашу варить. Подарок, за добрую память о твоём деде.

— Спасибо, — ответил я искренне.

Кузьма недолго думал, и уже через несколько минут ловко загрузил мешки в телегу. Как бы мне ни нравился мельник, я всё равно проверил каждый Оценкой — мука была отличного качества, без примесей и посторонних запахов. Всё честно и без обмана.

Пока мы торговались, Бекон не терял времени даром. Он метнулся за амбар, и очень скоро раздался торжествующий мяв. Кот вернулся с мышью в зубах, положил добычу к ногам мельника и уселся рядом с видом победителя.

Кузьма расхохотался так, что зазвенели стёкла в окнах амбара.

— Ну, Винтер, у тебя не кот, а сокровище! Я уж сколько лет с мышами воюю, всех котов перепробовал, а этот пришёл и за минуту то, что мои за месяц не могли. Приезжайте ещё, с таким котом я вам скидку сделаю!

— Приедем, — пообещал я. — Буду рад ещё и видеть вас в трактире. Испеку пироги из вашей муки.

— Загляну, обязательно загляну! — мельник всё ещё смеялся, вытирая выступившие слёзы. — Как откроешь двери трактира, то дай весточку.

Мы тепло попрощались и выехали со двора. Тефтелька бодро потянула телегу вниз по склону, Бекон устроился на мешках с мукой, довольно жмурясь, а Грумхильда сидела рядом со мной на облучке и молчала. Но это было не её обычное, ворчливое молчание — она о чём-то напряжённо думала.

— Марк, — сказала она, наконец. — Ты меня, конечно, извини, но где ты так торговаться научился? Я думала, ты повар, а ты с мельником беседовал так, словно всю жизнь только этим и занимался.

— У деда учился, — ответил я уклончиво. — И у жизни.

— У жизни, — повторила орчиха эхом. — Ну-ну. Ладно, дальше куда?