Книга Легендарный Повар 2, страница 67 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

— Поехали, Бекон. Кому-то очень срочно нужна помощь.

Кот одобрительно мяукнул и первым потрусил к коновязи, где Тефтелька лениво отмахивалась хвостом от рыночных мух.

Там я наткнулся на знакомого стражника. Он как раз проверял какую-то телегу и, завидев меня, приветственно махнул рукой:

— Винтер! Ты сегодня без сковороды? Рынок без тебя ничем не пахнет.

— Не до готовки сегодня, — ответил я, подходя ближе. — Слушай, мне нужен быстрый гонец. Надёжный, чтобы доставил записку в трактир «Сытый Вепрь» и не пропил её по дороге. Есть такой?

Рыжий почесал затылок, припоминая, и кивнул:

— Есть. Парнишка один тут крутится, из городских. Шустрый, честный, берёт дёшево. Сейчас кликну.

Он обернулся и зычно крикнул куда-то в толпу, сложив ладони рупором. Через минуту к нам подбежал мальчишка лет двенадцати с оттопыренными ушами и деловитым выражением лица. Одет он был в потрёпанную куртку, а на поясе у него висела кожаная сумка для писем.

— Вот, Винтер, это Мишка. Доставит в лучшем виде. Мишка, это тот самый повар, про которого весь рынок гудит.

Мишка уставился на меня с откровенным любопытством, но быстро взял себя в руки и кивнул:

— Куда отнести?

Я нацарапал записку на клочке бумаги. Почерк у меня был не самый изящный, но разборчивый. Фёдору я писал коротко: «Задержусь до вечера. Еду к молочнику на восточный выезд. Всё в порядке, трактир берегите. Если объявится кто чужой — гнать взашей. Марк». Свернул записку, сунул Мишке в руку вместе с парой медяков и объяснил дорогу. Мальчишка кивнул, сорвался с места и исчез в толпе быстрее, чем я успел моргнуть.

— Вот что значит молодость, — хмыкнул рыжий стражник.

— Вот что значит отсутствие мобильника, — пробормотал я себе под нос, взбираясь в телегу.

— Чего? — не понял стражник.

— Говорю, спасибо за помощь.

Тефтелька тронулась, и мы с Беконом покатили через городские ворота в сторону восточного тракта. Кот устроился у меня на коленях, свернулся клубком и прикрыл глаза, но я заметил, что его уши оставались настороже — он слушал дорогу.

Путь к восточному выезду занял около часа. Сначала мы катили по накатанному тракту, обгоняя редкие телеги и пеших путников, свернули на узкую просёлочную колею, которая ныряла в редкий березняк и тянулась вдоль глубокого оврага. Колёса то и дело подпрыгивали на корнях, и Тефтелька упрямо фыркала, но шага не сбавляла. Бекон, которого тряска изрядно донимала, спрыгнул с моих колен и перебрался на мешок с соломой в кузове, откуда теперь смотрел на дорогу с оскорблённым достоинством.

За оврагом дорога выровнялась и пошла чуть в гору, а затем деревья расступились, открывая вид на широкую равнину. И там, посреди этой равнины, стояла ферма Сметанникова.

Честно говоря, я ожидал другого. После рассказа Каролины о том, что здесь хозяйничали княжеские вышибалы, я думал увидеть пепелище. Но ферма оказалась на удивление целой. Большой добротный сруб главного дома, окружённый постройками, стоял целёхоньким, только ставни на окнах были прикрыты, отчего дом выглядел слепым и настороженным. За ним высились два длинных коровника и несколько сараев поменьше. Всё это выглядело построенным на века — чувствовалась рука хозяина, который не терпел беспорядка и вкладывал в своё хозяйство душу.

Но чем ближе мы подъезжали, тем яснее проступали следы вторжения.