Книга Душеприказчик поневоле, страница 123 – Лев Котляров

Я понимал, что они оба хотят впихнуть в меня мудрость не одного поколения магов, но их методы вызывали у меня вопросы.

К примеру, в первый же день Святослав Афанасьевич вместо приветствия, поджог парту, показывая мне, что маг всегда должен быть настороже и ощущать направленную на него атаку.

Пламя я, конечно, погасил и сразу стал смотреть на этого невысокого и огненно-рыжего человека по-другому. К слову, он был хорош в своем деле. Энергия, с которой он взялся за обучение, воистину поражала. Я все никак не мог понять, как в этом невыразительном человеке может скрываться такая силища? Потертый костюмчик, коротко стриженные волосы, тонкий нос и близко посаженные глаза с непропорционально крупным ртом — как в нем можно узнать талантливого мага? Где горделивая осанка победителя?

После первого показательного выступления Маркова, я не ждал скучных лекций. Хотя немного нудной теории все же пришлось усвоить. В частности, Святослав Афанасьевич разъяснил мне про потоки внутри тела, особенности огненной магии и общее введение в искусство заклинаний.

Сразу после этого началась жаркая практика. В меня кидали огненные шары, учили ставить щиты, раскалять предметы. Даже учитывая то, что я уже проделывал такие фокусы, легче мне не было.

После занятий я на полусогнутых от усталости ногах шел в свою комнату и мгновенно отрубался. Сил заходить на Изнанку совсем не оставалось.

Однако я успел написать письмо Светлане Юрьевой, где коротко написал, что Вероника Павловна ушла на переход, и проклятие с дома снято. В конце добавил, что идея с музеем она одобрила и попросила добавить в название слово «любовь». Вторым постскриптумом передал слова Вероники Павловны, что она очень любит и внучку, и правнука. На этом свою миссию по работе с этим запросом я посчитал оконченной.

К остальным посланиям я пока не притрагивался. Не отошел еще от путешествия с призраком, да и нужно было взять под контроль ее огненную стихию.

Кстати, Вениамин очень похвалил меня за идею с посещением семьи Юрьевых. Правда, это было сложно понять, когда он произносил длинную тираду о моих умственных способностях. Там определенно были фразы: «чем ты думал», «риск», «сумасшедший», «никто и никогда», «да как я мог» и «как же у меня это получилось».

Мы с Вениамином еще долго разбирали каждую деталь путешествия, чтобы в следующий раз совершить весь путь без ошибок.

В остальном же все шло, как обычно. Валерий быстро восстанавливался, и сейчас большую часть времени проводит в семейных архивах. Он остался в доме брата, на этом настоял Филипп Петрович, прямо заявив обоим Васильевым, что так проще выстроить их защиту.

Больше всего меня смущало, что про вдову моего отца и близняшек никто ни разу не вспомнил. Они прочно остались за пределами жизни этого дома, словно их мимоходом вычеркнули из нее.

Я даже хотел сунуться на Изнанку и узнать что-нибудь об этом у отца, но занятия отнимали слишком много сил. А когда под боком бдительный Вениамин, так просто на ту сторону не прошмыгнуть. До сих пор в ушах стоит его гневный крик:

— Только попробуй! Навек там останешься!

Селиванов тоже подозрительно затих, отчего Филипп Петрович только больше нервничал и требовал от своих людей усиленной бдительности.

Все мы старательно готовились к новому нападению.