Книга Душеприказчик поневоле, страница 81 – Лев Котляров

— Доброго времени, — я нашел глазами самую яркую фигуру и подошел к ней, — чем могу помочь?

Сначала призрак отшатнулся от меня, побледнел, почти скрывшись в алом тумане, но потом осмелел и подплыл ближе.

— Ты не поможешь, — прошелестело в ответ.

Я удивленно посмотрел на женщину, закутанную в простыню. Или не простыню, а просто в кусок ткани.

— Это еще почему? — задал я логичный вопрос.

— Никто мне уже не поможет…

— Вы, наверное, из тех, чьи последние дела сделать невозможно?

— Надежды нет.

— А можете хоть рассказать? Вдруг у меня какая идея возникнет?

— Не ты первый, не ты последний. Я уже смирилась, — таков был ответ.

— Давно вы тут?

— Здесь нет времени.

Я задал еще несколько вопросов, но душа так ничего мне и не сказала. Наш разговор напоминал визит вежливости, когда нужно поддерживать пустую беседу, без смысла и взаимного удовольствия.

— Отстань от Елизаветы Карловны, — раздался за спиной голос Греты. — Она тут уже век, но ее последнюю волю мне так и не удалось исполнить.

— Может, ты плохо старалась, — дернул я плечом.

Мне нужно было сейчас отпустить много душ, чтобы обрести еще силы. И слова Греты лишь раззадорили меня.

— Не хами, — устало ответила беловолосая. — А то она тоже к тебе привяжется.

Я оглядел появившихся рядом Марьяну Васильевну, отца и Игоря.

— Они же будут из тебя силы тянуть, Виктор. Чтобы хоть как-то прикоснуться к миру живых.

— И все-таки, что у нее за история?

— В некотором царстве, некотором государстве… — начала она.

— Ты издеваешься⁈

— Нет, слушай, — уголки губ дернулись в улыбке. — Елизавета Карловна — одна из любовниц очень важного человека. Если я правильно ее поняла, то чуть ли не короля. Жила в огромном замке, горя не знала. Попала туда будучи еще молоденькой. Влюбился в нее и тот самый король, и его брат. Все было хорошо, пока один из них не застал ее в постели другого. Разразился страшный скандал, и в порыве ревности ее убили.

— И что же ее держит на Изнанке?

— Не поверишь! — прыснула Грета. — Она никак не может понять, кого она любила больше и с кем была бы счастливее, если бы выбрала.

— Во дела, — почесал я затылок. — Хотя, знаешь, у меня есть ответ на этот вопрос.

— Серьезно? Давай, порази меня глубиной своей мысли.

Я задумчиво почесал затылок, взлохматив волосы, и повернулся к Елизавете Карловне.

— Хотите узнать ответ на ваш вопрос?

— Ты не сможешь ответить. Ты юн и не знаешь, что такое любовь, — раздалось в ответ, но по алым вихрям я понял, что ей очень интересно, что я могу сказать.

— Вы были бы счастливы и несчастливы одновременно. И при жизни бы мучились этим вопросом. Так что лучше бы вы выбрали кого-то третьего. Братья всегда соперники, и, оставшись с одним, вы бы всегда думали про второго.

Брови Греты взлетели, она начала улыбаться, едва сдерживая смех, но вдруг заметила, что силуэт Елизаветы Карловны начал дрожать. Он то бледнел, то вспыхивал, проявляя детали лица женщины.

— Третьего? Как третьего? — шептала она, утопая в алом тумане.

А она даже красивая. Очень правильные черты лица, красивый нос и волосы. И закутана была, действительно, в простыню, как я увидел с самого начала.

— Подойдет вам мой ответ?

— Нет!

— А может, все-таки, да? Сами подумайте, — философски сказал я, отходя от нее на шаг, — что-то мне подсказывало, что сейчас мне будет нехорошо.