Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 151 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

И вот дверь с шипением отъехала.

В проёме, как воплощение бездушного порядка, застыла Вайлет. Её появление подействовало на вампиров, как ушат ледяной воды. Они уставились на неё, на её холодное, бесстрастное лицо, на её белую броню, на её плавные, механические движения. Она несла в руках длинный чёрный пистолет, который выглядел скорее как научный инструмент, чем как оружие убийства.

Кибердева молча подошла ко мне и протянула его. Я принял оружие, ощутив его приятную тяжесть.

— Дрэйвен, — позвал я, отщёлкнув предохранитель.

Вампир на полу вздрогнул и поднял на меня взгляд, полный животного страха.

— Освежи мне память. Повтори последние слова клятвы, которую вы все так пылко давали.

Он сглотнул, его взгляд метнулся к Валериусу, но тот смотрел в пол.

— Я… не помню…

— Вспомни, — мой голос стал ледяным. — Или я помогу.

Мои глаза снова вспыхнули алым. Он затрясся.

— … И… и коли нарушу я клятву сию… пусть Бог Крови проклянёт меня… и станут вены мои полны отравы… что уничтожит плоть и душу мою…

Я удовлетворённо кивнул.

— Вот видишь? Можешь, когда захочешь.

И выстрелил.

Тихий, аккуратный хлопок. Дротик, похожий на жало насекомого, вонзился ему в шею. Он вскрикнул, вырвал его. Крошечная капля крови выступила на месте укола. Он судорожно приложил к ней пальцы, посмотрел на них с глупым недоумением. В его глазах читался вопрос: «И это всё?».

Но через секунду недоумение сменилось ужасом.

От места укола побежала чёрная молния. Тонкая, отвратительная чернота, быстро расползающаяся по венам, ветвящаяся под кожей, как ядовитое дерево.

— Что… что это⁈ — захрипел он, в панике разглядывая свою чернеющую руку.

Все альпы с ужасом уставились на него. Они видели, как под его бледной кожей проступает густая, уродливая сеть почерневших сосудов.

Дрэйвен вскочил, его лицо исказилось не болью, а абсолютным, всепоглощающим страхом.

— Валериус! Помоги! Что он со мной сделал⁈

Он бросился к своему бывшему лидеру, но тот отшатнулся с таким отвращением, будто от призрака чумы.

— Не подходи!

Чернота пожирала его. Кожа покрывалась пятнами, трескалась, расползалась. Его крик превратился в булькающий хрип. Он рухнул на колени, его тело теряло форму, размягчалось. Мясо сползало с костей, превращаясь в пульсирующую, тёмную массу. Кости тоже распались, стали мягкими, растворились.

Через полторы минуты всё было кончено.

Вампир просто растаял у всех на глазах.

На полу расплывалась лужа чёрной, пузырящейся жижи с едва уловимым запахом химии.

От гордого альпа осталась лишь одежда, лежащая в этой слизи.

Я опустил пистолет.

— Вас осталось очень мало, — сказал я тихо, и тишина впитывала каждое слово. — Последние из великого рода. И мне не хочется дальше сокращать вашу и без того скромную численность. Мне нужны воины, а не лужи на полу.

Пауза. Они не дышали.

— Но я не потерплю неповиновения. Не потерплю угроз моему экипажу. Вы — мои инструменты. Моё оружие. Сломался инструмент — его выбрасывают. Вонзился в руку хозяина — его уничтожают. Любой, кто нарушит клятву, любой, кто посмотрит косо на кого-то из моих людей, превратится в такую же лужу. Ясно?

Они молчали. Кивали.

Их глаза горели ужасом и, наконец, в них появились признаки того самого, чистого, безоговорочного подчинения.

— Отлично. Приберите здесь. Не люблю беспорядок.