Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 20 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Она права. Третья вспышка. Четвёртая. Пятая. Я бешено уклонялся, стараясь подобраться ближе, чтобы отплатить той же монетой.

Новая ракета шла ниже, отрезая мне путь к отступлению вниз. Магнус загонял меня, как волка флажками.

«Ну что ж, раз ты хочешь, чтобы я шёл вверх, — подумал я, — я пойду вниз».

До упора толкнул вертикатор вперёд. «Нимбус», взревев турбинами, ринулся к самой воде. Сирена опасного сближения с поверхностью завыла, как раненая банши. Я видел, как несутся на меня волны, как пенится вода. Ракета, следуя за мной, тоже спикировала вниз.

В самый последний момент, когда казалось, что машина вот-вот врежется в океан, я с нечеловеческой силой дёрнул рычаг на себя. «Нимбус» встал на дыбы, его сопла буквально лизнули поверхность воды. Огромный веер солёных брызг ударил в лобовое стекло, на мгновение ослепив меня. А ракета, не успев скорректировать курс, с оглушительным всплеском ушла в воду и взорвалась, подняв гигантский столб пара и кипящей воды.

Я выиграл три секунды.

Пока выравнивал машину, пытаясь набрать высоту, пока турбины, нахлебавшиеся солёной взвеси, с натугой и кашлем выходили на полную мощность, он нанёс новый удар. Но я ждал этого. Ярость, холодная и острая, как мой «секач», прочистила мозги лучше любого стимулятора. Он играет со мной. Он меня унизил. Он считает меня обычным солдафоном.

Что ж, пора показать ему, на что способен этот солдафон, когда его как следует разозлить.

— Система, аварийное форсирование турбин! Снять все ограничители! — прорычал я, вдавливая в пол педаль.

— Внимание! Активация аварийного режима приведёт к критической перегрузке и возможному разрушению двигателей, — бесстрастно сообщил бортовой компьютер.

— Выполняй!

Секундная пауза, а затем «Нимбус» не просто взревел — он завопил. Это был предсмертный крик машины, которую заставили прыгнуть выше головы. Корпус задрожал так, что, казалось, вот-вот рассыплется на атомы. Перегрузка впечатала меня в кресло с такой силой, что у нормального человека лопнули бы сосуды в глазах. Но я видел только цель. Маленькая чёрная точка «Мухолёта» на фоне бездонного синего неба.

Я не просто летел за ним. Я превратился в самонаводящийся снаряд, где вместо взрывчатки была моя ярость.

Резко потянув вертикатор на себя, я направил «Нимбус» вертикально вверх. Машина, протестующе скрипя каждой заклёпкой, свечой рванула к зениту. Я уходил от океана, от погони, я летел к солнцу. Земля и вода остались где-то далеко внизу. Магнус, очевидно, не ожидавший такого безумного манёвра, на секунду замешкался, а затем последовал за мной, легко набирая высоту.

На высоте в несколько километров, там, где воздух уже становился разреженным, я на мгновение завис на пике параболы. Мир замер. Тишина. А затем я обрушил «Нимбус» вниз, в отвесное, самоубийственное пике. Я не просто летел за ним. Я падал на него. Сверху, под острым углом, используя гравитацию как своего главного союзника.

Скорость нарастала с каждой секундой. Турбины ревели. Сирена в кабине надрывалась, предупреждая о превышении всех мыслимых пределов прочности. Я чувствовал, как дрожит и стонет композитная рама, как крылья изгибаются под чудовищным давлением.

Магнус заметил мой манёвр. «Мухолёт» вильнул, пытаясь стряхнуть меня с хвоста, и снова открыл огонь из своей шестиствольной пушки. Трассеры прошивали воздух вокруг меня, заставляя бросать «Нимбус» из стороны в сторону. Это был танец смерти на скорости, близкой к звуковой, в тысячах метров над равнодушной гладью океана.