Книга Гарем на шагоходе. Том 13, страница 207 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

А затем пространство просто лопнуло.

Вспышка золотисто-белого света ударила по глазам с такой силой, что Моника и Змей инстинктивно вскинули руки и зажмурились до цветных пятен. По ощущениям кто-то на долю секунды приоткрыл дверь в самое сердце сверхновой, а затем аккуратно прикрыл её обратно.

Свет погас так же резко, как и появился.

Моника, проморгавшись, опустила руку. Её вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на фигуре, возникшей прямо из ниоткуда всего в пяти шагах от их жалкого лагеря.

Он стоял там, возвышаясь над ними, словно монумент неотвратимости судьбы. Чёрный тактический костюм, на котором не было ни единой пылинки, идеально начищенные тяжёлые армейские ботинки, чёрный плащ-пончо, скрывающий широкие плечи, и неизменная чёрная ковбойская шляпа, бросающая густую тень на суровое лицо. Волк.

Змей отреагировал первым. И его реакция оказалась далека от гордого принятия судьбы.

— А-А-А-А! Я БЕРУ СВОИ СЛОВА НАЗАД! Я НЕ СКУЧАЛ! Я ВООБЩЕ О ТЕБЕ НЕ ДУМАЛ! ИЗЫДИ!!! — истошно завопил он.

От неожиданности и животного ужаса он дёрнулся, не удержал равновесие и кубарем свалился с бревна прямо в песок. Не пытаясь встать, Змей заработал локтями и коленями, отползая назад, словно перепуганная ящерица, отчаянно пытаясь закопаться в песок.

Моника не кричала. Её боевые инстинкты, отточенные годами войны и бандитской жизни, сработали быстрее разума. Она не отступила, но её мышцы напряглись. Когтистые пальцы стиснули её единственное оружие — заточенный кусок титана, обмотанный кожей. Жалкая зубочистка против существа, которое голыми руками рвало на части бронированных дронов. Она знала, что обречена, но хищная аксидианская гордость не позволяла ей просто упасть на спину и подставить живот.

Волк даже не шелохнулся. Он стоял абсолютно неподвижно, лишь его взгляд неспешно скользил по открывшейся картине. Он посмотрел на дымящееся кострище, на расколотые пустые кокосы, на жалкий навес из пальмовых листьев, на оборванную Монику с её куском металла, и, наконец, на барахтающегося в песке Змея.

Уголок его губ дрогнул. Капитан покачал головой, этот жест был полон такого снисходительного превосходства, что Монике захотелось завыть от бессилия.

— Смотрю, вы нашли себе место под солнцем, — произнёс Волк и сделал театральную паузу, подняв взгляд на безжалостное светило в зените. — Под палящим, сжигающим солнцем.

Змей, наконец, перестал грести песок и замер, тяжело дыша. Зелёная морда приобрела пепельно-серый оттенок.

— Что… как ты сюда… — прохрипел он, сглатывая вязкую слюну и не веря своим глазам. — Чего тебе надо⁈ Ты пришёл нас добить⁈ Мы же к тебе больше не лезем! Мы просто сидим тут и… и деградируем!

Волк не ответил. Вместо этого он сделал один медленный, размеренный шаг вперёд. Моника со Змеем дружно отпрянули. Змей ещё глубже вжался в песок, отползая на локтях, а Моника отшагнула назад, ближе к воде, её босые ноги увязли в сыром песке. Сердце аксидианки билось так, что грозило проломить рёбра.

Волк остановился. Под тенью шляпы его глаза блеснули холодным, оценивающим светом. Почти ленивым движением он сунул правую руку под пончо.

Время для рептилоидов будто остановилось. Моника знала, что сейчас произойдёт. Сейчас из-под плаща появится револьвер, калибр которого способен пробить дверь автомобиля. Пиф-паф, и вопрос закрыт! Она приготовилась к смерти. Змей зажмурился и тихо, жалобно заскулил, прикрывая голову руками.