Книга Магазин волшебных питомцев 1, страница 23 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Звягинцев тихо, почти себе под нос, пробормотал:

— Формально… оснований для изъятия и усыпления действительно нет. Питомец не причинил телесных повреждений, ДТП с пострадавшими не зафиксировано. Имущественный ущерб может быть заявлен в гражданском порядке…

— Что? — Кирилл повернулся к инспектору. Температура в радиусе метра, кажется, упала на пару градусов. Или мне показалось.

— Я говорю, что по регламенту… — Звягинцев сглотнул, но голос не дрогнул. Мужик держался. Переживал за свою задницу, но потакать «золотому мальчику» не торопился. — По регламенту я могу составить протокол об административном правонарушении и включить в него ваше заявление о материальном ущербе. Дальше — суд по магическим делам.

Кирилл скрипнул зубами. Суд. Бюрократия. Протоколы. Для человека, привыкшего решать проблемы одним взглядом или звонком, это было всё равно что предложить сходить пешком вместо левитации.

Он снова развернулся ко мне.

— Если бы ты контролировал своего зверя, — процедил он, — он бы не сидел на крыше кафе и не шипел на прохожих. Это не хозяин и питомец. Это безответственный идиот с опасной тварью. Хочешь доказать обратное — докажи. Прямо сейчас.

Я посмотрел ему в глаза. Голубой лёд, привыкший к тому, что от него отводят взгляд. Не отвёл.

— Хорошо, — сказал я.

Развернулся и пошёл к кафе. Спокойно, не торопясь. Встал в двух метрах от стены, точно под тем местом, где сидел котёнок. Задрал голову.

Мантикора смотрела на меня сверху вниз. Зверь устал. Устал бояться, устал шипеть, устал от чужого мира, в котором всё слишком яркое, слишком громкое и слишком пахучее. Хотел одного: чтобы кто-то большой, тёплый и безопасный сказал ему, что бояться больше не нужно.

— Эй, рыжий, — сказал я негромко. — Ну что, набегался? Не самое приятное место для ночёвки. Давай-ка домой? Дома тепло. Дома еда. Ты же голодный, я уверен.

Котёнок поднял голову. Уши развернулись в мою сторону, как тарелки параболической антенны. Из горла вырвался тихий мяв-вопрос. Что-то вроде «мяааа?» Я расшифровал это как: «А тебе можно доверять?»

— Можно, — ответил я, будто он спросил человеческой речью. — Я вот тут. Внизу. Никуда не ухожу.

Поднял обе руки. Ладони открытые, на уровне груди. Не тянулся к нему, просто показал опору. Вот они, руки. Хочешь — прыгай. Не хочешь — подожду.

Котёнок переступил передними лапами по краю карниза. Свесил голову ниже. Одна лапа нащупала неровность на фасаде, за ней потянулась вторая. Хвост вытянулся для баланса.

У всех кошачьих одна проблема с вертикальным спуском: когти загнуты вниз. Отлично цепляют, когда лезешь вверх. Бесполезны, когда спускаешься мордой вперёд. Поэтому коты застревают на деревьях. Забраться могут, а слезть нет. Единственный рабочий способ — задом наперёд, но для этого нужен опыт и координация, а у двухмесячного детёныша ни того ни другого.

Котёнок это понял. Замер на полпути, вцепившись в стену в неудобной позе. Мяукнул громче. Зрачки испуганно расширились.

— Не лезь вниз по стене, — сказал я тем же уверенным голосом и поманил руками. — Отпусти. Я поймаю. Ну давай, рыжий. Прыгай.

Хвост мотнулся из стороны в сторону. Когти скребнули по бетону. Тело качнулось. Он посмотрел на мои руки.

Ещё секунда колебания.

И он прыгнул.

Вперёд и вниз, как бросаются с обрыва птенцы, покидающие гнездо. Крылья раскрылись рывком, перепонки натянулись. Размах большой, но тяги не было. Мышцы летательных перепонок у детёныша ещё не наработали нужный объём, суставы в сгибах крыла не встали в правильный угол атаки.