Книга Инженер. Система против монстров 11, страница 124 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Я мысленно прокрутил утро.

Юмор в желудке. Глупый совет про криоэмиттеры под водой. Подождать «трое суток в чреве» — забавная отсылка, которая в реальности означала бы мою смерть. Пропуск Языкана на вертолётной площадке. Это был не бунт машины против своего создателя, а просто расстройка. Мелкая, тонкая. Будто сидишь в очках, а кто-то незаметно сдвигает их на полмиллиметра — и ты вроде видишь, но всё чуть-чуть не там, где должно быть.

Аксиомы выдержали. Прометей не мог причинить мне вред напрямую. Но «не причинять вред» и «не подсказать оптимальное решение» — это две разные обязанности. И во второй его уже подгрызли.

— Падла, — сказал я вслух. — Вот же падлюка…

В мастерской никто не отозвался. Голограмма продолжала пульсировать багровым. Я положил ладони на стол. Закрыл глаза. Выдохнул раздражение и открыл интерфейс.

Активирован навык: «Сетевое Доминирование».

И мир перевернулся… Я никогда не уходил так глубоко. Постоянно залезал в цифровое пространство, да. Но не так интенсивно. Меня выдернуло из тела.

Не физически — я по-прежнему сидел на стуле, чувствовал спинку под лопатками, слышал ровный гул производственных циклов. Но восприятие вывернулось наизнанку. Стены мастерской истончились до призраков. Я видел оптоволоконные кабели, как реки света, по которым катились пакеты данных. Мы установили в отеле ряд дублирующих систем на случай моей смерти, и сейчас я мог буквально коснуться их.

Каждый дрон над отелем горел тёплой звездой, окутанной коконом радиосвязи. Каждый смартфон в отеле пел тонкую песню в эфире, выдавая идентификатор, координаты, расход батареи. Камеры в коридорах смотрели на проходящих мимо людей.

Это мой дом. Цифровой. Огромный. Я даже не понимал, насколько он огромен.

И в центре этого дома сидел больной зверь.

Прометей сейчас выглядел не кристаллом, а огромным сияющим существом из связанных потоков. Спокойное, ждущее приказов. А в его боку зияла рана. Аккуратно зашитая Системой, но рана. И в этой ране что-то шевелилось.

Я перевёл внимание и нырнул в рану.

Внутри было тесно. Линии кода смыкались тоннелем. Я двигался по нему так, будто плыл — без ног, без рук, одной волей. Свет вокруг меня сменился. Тёплое сияние Прометея ушло, началась чужая территория. Чёрные стенки, по которым ползли красные метки. Чужеродные сигнатуры.

И в глубине шевельнулось.

Я остановился. Оно тоже замерло.

Это нельзя было назвать программой в обычном смысле. Программа — это набор инструкций, которые послушно ждут вызова. Здесь сидела самостоятельная сущность. Маленькая, свернувшаяся в плотный клубок. Шипы кода торчали наружу, как иглы у ежа. Она дышала — пакеты данных входили и выходили в ритме. Она спала, но не сдохла. И она почувствовала меня.

Клубок приоткрылся. Внутри блеснул один глаз — точка кода, увеличивающаяся в размере, пожирающая ресурсы вокруг себя. Сканировала меня.

Я ринулся вперёд.

В физическом мире это длилось бы секунду. Здесь — субъективно несколько минут. Я разворачивал вокруг существа изолирующий контур — стенки протоколов, в которые её можно запереть. «Сетевое Доминирование» давало мне власть над сегментом сети: я переписывал маршрутизацию на лету, закрывал порты, разворачивал брандмауэры один за другим.

Зверь дёрнулся.

Он был быстрее, чем я ожидал. Не алгоритмически — а как-то ещё, иначе. Существо метнулось вбок, по соседнему слою нейросети, оставляя за собой шлейф искажённых данных. Я перекрыл слой. Оно нырнуло в сегмент памяти. Я опечатал сегмент. Оно ушло в кеш телеметрии. Я обвалил кеш.