Книга Мы не отбрасываем тени, страница 21 – Ли Тонгон

— Но убийство есть убийство, верно? Значит, вина за тобой есть. И расходы на то, чтобы убрать тех охранников, что были тогда со мной, были немалыми. Так что давай заключим сделку, что думаешь? – спрашивает меня Ким Пхильчжон.

— Какую? – отвечаю я, максимально стараясь сохранить каменное выражение лица. Он говорит «сделка», а на деле это «предложение, от которого невозможно отказаться». У меня нет инициативы и возможности уйти от него, но я не должен открыто показывать, что на взводе и до смерти напуган.

— Я прощу тебе смерть сына и забуду про расходы на охранников, а ты взамен убей для меня всего пять человек.

Я потираю кончик носа, затягивая с ответом. Нужно подумать. Про охранников – похоже, он убил всех, кто был рядом с ним. Предложение его тоже было в какой-то мере предсказуемым. Я не хочу больше убивать людей, но, как я уже сказал, выбора у меня нет. Я могу лишь согласиться. Однако…

— Один миллиард вон. Сначала я дам всего один. А затем 600 миллионов за каждого человека, выйдет 4 миллиарда^[7]. Как тебе? Неплохо, а?

Мораль спешно ретировалась из моей души, едва я услышал числа с девятью нулями. Но тут же закралась мысль: не ослышался ли я?

— Сколько? – переспросил я, подавшись всем корпусом и вытягивая шею вперед. Сумма просто невообразимая.

— Четыре миллиарда. Такие деньги ты не заработаешь на заводе за всю жизнь, и даже если займешься чем-то другим – вряд ли даже услышишь о такой сумме. Это дороже, чем нанимать ребят из Китая, но я считаю, что ты стоишь этих денег. Когда мой начальник охраны не вышел на работу, я в тот же день расследовал его исчезновение со своими людьми, и мы не нашли ни единой зацепки. Чонхёк, ты не тот человек, который должен вкалывать на заводе за гроши.

Услышав это, я жадно глотаю воздух, будто тону. Четыре миллиарда – я услышал верно. Цифры легко произнести, но на деле это колоссальные деньги. Как и сказал Ким Пхильчжон, я никогда не заработал бы сумму вроде этой и даже не услышал бы о ней, что бы ни делал. Определенно. Но для него эта сумма не представляла большой проблемы.

— С чего бы мне верить в такие немыслимые условия…

Я не могу закончить фразу. Даже если стараешься не нервничать, это не так просто. Шея деревенеет от напряжения, когда речь заходит о миллиардах.

— Мы что, контракт здесь будем подписывать? Нет ведь? Я же поверил, когда ты сказал, что убиваешь идеально, так что тебе негоже так себя вести. И, честно говоря, разве не я рискую больше? У меня нет мыслей обманывать тебя или что-то вытаскивать на свет божий. Если справишься, то проблем не возникнет. Чонхёк! Ты – лучший подарок, о котором я мог мечтать. У меня нет причин отказываться от того, что само идет в руки.

Судя по тону, он мной доволен. Я не чувствую лжи в его словах. И видно, что он старается убедить меня с помощью предельно сладких манер. Тогда выжму максимум выгоды для себя сейчас.

— Тогда… «дядя»? Или мне обращаться к вам «председатель»? В общем, даже если вы дадите деньги, что делать с первым миллиардом? Меня недавно допрашивали в полиции, я трижды попадал в больницу из-за избиений, и если на моем счете внезапно нарисуются такие суммы, как бы ко мне не пришли с проверкой полиция или финансовый надзор…

— Нет, такого не будет. Этим людям не настолько нечем заняться. Причину я могу придумать, но если ты все же беспокоишься, то давай закончим разговор на этом – и иди домой. Завтра у твоей квартиры окажется 50 миллионов вон наличными. Вложи их в акции, которые я назову, и выведи, когда я скажу. Тогда через три месяца они превратятся в 1 миллиард. Даже если придут с проверкой – зацепиться будет не за что, ведь акции легальны. Тогда и поговорим снова. Как тебе такой вариант? – спрашивает он, наклонившись поближе и положив руки на мои бедра. Этот жест – физическое выражение доверия. И в его словах чувствуется искренность. Но все же подозрительно. Разве это логично – предлагать убийце своего сына миллиарды и совместную работу? Странно, более чем странно. Однако я киваю, принимая его предложение. Ким Пхильчжон улыбается и встает с места. Он медленно подходит ко мне, поправляя одежду, и протягивает руку для рукопожатия. Но я не сразу отвечаю, а продолжаю сидеть и смотреть на него снизу вверх.