Книга Мы не отбрасываем тени, страница 50 – Ли Тонгон

Почему моя жизнь внезапно превратилась в такую сточную канаву? Не могу ни лечь спокойно, ни ходить где вздумается… Черт, ну реально.

Глаза полузакрыты, но я разворачиваю фольгу и вгрызаюсь в кимбап. Он холодный и отдает кислятиной. Вкуса почти не чувствую. Но, кажется, вкусно.

— С какого момента все пошло не так? Мои планы ведь всегда были безупречны… Ведь так?

Тело продрогло в мокрой одежде. Шмыгая носом, откусываю еще кусок кимбапа. Сухой.

— Лучше бы я просто на заводе работал. Или вообще не стоило связываться с той бабой из бара? Нет, нет. Второй сын «Тэчхон»… Я уже и имя его забыл.

Продолжаю есть кимбап, будто скотина, жующая свой корм. Сил глотать нет. Голова падает на грудь. С тела стекают капли дождя. Они собираются в лужицу на полу, смешиваются с грязью от ботинок и превращаются в мерзкую жижу. В ней из последних сил барахтается букашка. Совсем как я. Существо, которое из последних сил плывет в грязной воде просто потому, что не может не бороться за свою никчемную жизнь.

То ли я сошел с ума, но вдруг из меня вырывается смех. Хоть бы это все было сном. Хоть бы все до этого момента оказалось кошмаром. Хочется вдруг открыть глаза и пойти на смену на завод. Щиплю тыльную сторону ладони. Конечно, больно. Значит, это реальность. Хочется разрыдаться прямо сейчас.

— Пожалуйста… Пожалуйста! Пусть это будет сон! Умоляю.

Я кладу оставшуюся половину кимбапа на закрытую крышку унитаза. Вроде и вкусно, но в горло не лезет. Поднимаю снова упавший на пол телефон и включаю экран. Баланс счета… Кажется, я потратил уже сотни миллионов, но денег все еще навалом. Подобно лучу света в темном царстве, среди отчаяния пробивается смех. Но быстро гаснет. Когда я работал на заводе, я думал, что это самое хреновое время в жизни, но теперь понимаю: тогда я был по-настоящему счастлив. По-настоящему скучаю. Хочу снова на завод и в бар по выходным.

Так я провел в этих стенах еще несколько часов. Приближается время встречи с Ли Чинсу. Это также означает, что Ким Пхильчжону осталось недолго. Умываюсь в треснувшей раковине. Горло пересохло, так что пью водопроводную воду, сложив ладони ковшиком. Мокрыми руками приглаживаю сальные волосы. Перевешиваю сумку с деньгами на грудь, отряхиваю грязь и снова закидываю на спину. Выхожу наружу, ныряю в переулок, через него в другой. Перемахиваю через заборы, избегая людей, машин, избегая кого-то невидимого, продолжаю путь. Наконец дохожу до здания. На вид этажей пять. Странно, что на нем нет ни одной вывески, но именно поэтому мы здесь и собираемся. Глубокая ночь, свет не горит, место глухое – ни людей, ни машин.

Стою перед стеклянной дверью темного здания без единого огонька. Мокнуть под дождем для меня теперь – как дышать, я перестал обращать внимание. На часах 02:47. Сверив время по телефону, поднимаю голову и вижу, как кто-то идет из глубины здания. По походке и телосложению сразу понимаю – это прокурор Ли Чинсу. Он открывает дверь.

— Господин Чонхёк, рад вас видеть. Как вы поживали?

Ли Чинсу закрывает дверь и раскрывает зонт. Встречает меня с лучезарной улыбкой. Ухоженная прическа, чистая одежда, опрятное лицо и приятный парфюм. Я молчу. У меня нет сил говорить, да и контраст между мной и видом Ли Чинсу вызывает во мне чувство глубокого отчуждения.