Книга Искатель, 2011 № 03, страница 111 – Константин Кривчиков, Владимир Соколов, Андрей Ивахненко, и др.

— Что-то ты, Слон, бледный какой-то. — Юрец протянул подсевшему Косте пачку сигарет. — И ладонь, смотрю, раскровил. Опять, что ли, с Зямой поцапался?

Костя взял трясущимися руками сигарету и прикурил от зажигалки Пона.

— Где он там застрял? — Юрец пнул Костю в бок. — Успели бы до Звенигорода пару партеек сыгрануть.

Костя снова ничего не ответил, лишь неопределенно махнул рукой куда-то в сторону и, не мигая, уставился в пол прямо перед собой.

— Пон-то наш весь испереживался, что кралю рано отпустили. Я ему толкую, что в общаге нас лучшие во всем Поречье телки дожидаются, а он на бледную дохлятину позарился. — Юрец манерно скривился.

— А чего ж ты сам эту «дохлятину» в шейку поцеловал? — съехидничал Пон.

— Дурко ты. Не поцеловал, а укусил я ее. Кстати, кожа у нее горькая. Так что кувыркаться с ней я лично тебе не рекомендовал бы. Не отплевался бы потом.

— Я ж не сосаться с этой горькой собирался. — Пон швырнул окурок и раздавил его кроссовкой. Потом встал и выставил голову в открытое окно.

Поезд, замедляя ход, приближался к платформе «Скоротово». Когда открылись двери, Пон краем глаза заметил, что через несколько вагонов впереди по ходу поезда кто-то вышел наружу, быстрым шагом прошел до следующих дверей и обратно впрыгнул в поезд. Еще на безлюдную платформу выскочил мужик с велосипедом, а за ним — влюбленная парочка. Мужик сел в седло, и велосипед сразу же заметался по асфальту — ужасющая восьмерка на заднем колесе препятствовала нормальному движению. Но кое-как мужику удалось выровнять машину, он прямо-таки «продындыкал» вниз по короткой лестнице и исчез среди кустов. Парень с девушкой остались на платформе и слились в затяжном поцелуе.

Глядя на них, Пон хмыкнул. Ему захотелось крикнуть в ночной воздух что-нибудь обидное. Но на ум ничего не приходило, и тогда он решил поточнее плюнуть в эту парочку. Электричка начала разгоняться. Пон высунулся подальше и собрал во рту дельную порцию слюны, но в последний момент по его толстым щекам чиркнуло что-то бархатистое.

...Странный видеофильм продолжался. Красно-смородиновые глаза то приближались к Олиному лицу, то отдалялись; в широкой дыре белесого кокона, прямо перед ней, все еще судорожно плясал хлыстик язычка, мерно цвиркали провода над головой.

Во сне можно превращаться во что угодно и не беспокоиться о последствиях, а просто наслаждаться этими превращениями. И Оля увидела, как бежит сквозь густые цветастые заросли. Пересекающиеся ветки раскрашены всеми цветами радуги. Вокруг какой-то карнавал меняющихся цветных штрихов и полосок. Голубая листва чуть шевелится на фоне красных тонких стволиков, зеленые сгустки рассыпаются желтыми звездами трилистников, синие точки сливаются в бегущие спирали, раскрываются фиолетовые бутоны и открывают оранжевые высохшие плети разлапистых кустов. Спереди все мелькает в бешеном темпе цветного письма, а сзади ее настигают неумолимые убыстряющиеся удары. С каждым ударом она чувствует приступ мгновенной чесотки. Чаще и чаще. И вот уже чешется вся спина от лопаток до крестца. Зуд плотным пледом присосался к ней. Оля на ходу поводит плечами — что-то мешает между лопатками. И кадр меняется: она видит себя со стороны.

Большая полукруглая пустошь, на которой кто-то замешал все вообразимые краски. Это буйство разноцветья образует огромный, медленно вращающийся водоворот, окруженный двойной рамкой серебристой ленты. Оля словно вращает окуляр подзорной трубы, и перспектива меняется, предметы приближаются. Теперь уже можно рассмотреть отдельные ветки на многочисленных зарослях кустов в центре конуса цветовой воронки. Сквозь них продирается девушка. В ушах у нее болтаются золотистые серьги, похожие на рыболовные блесны, а на ногах симпатичненькие ярко-синие сандалики. Оля осознает, что эта девушка она сама и есть. Так интересно следить за собой со стороны! Фигурка все ближе и ближе, и уже можно разглядеть, что на спине у девушки шерсть.