Книга Искатель, 2011 № 03, страница 113 – Константин Кривчиков, Владимир Соколов, Андрей Ивахненко, и др.

— Слон, ты видел? Что это было? — шепотом спросил Юрец.

— Ничего не знаю, знаю ничего, Зяму знаю, Зяма тоже выпал, тоже выпал Зяма, выпал тоже... — забормотал Костя.

Чем ближе поезд подъезжал к Звенигороду, тем тревожнее становилось капитану Коляде. Он так и не смог выйти в «Хлюпино», потому что заклиненными оказались еще и входные двери, а пока он пересекал пустой вагон в надежде успеть в другой тамбур, поезд тронулся. Безусловно, можно было вернуться обратно, но Анатолий Сергеевич не любил бросать что-либо на полпути. Он стоял и ждал следующей остановки.

На платформе «Скоротово» ему удалось наконец-то выбраться из надоевшего вагона и продолжить затянувшуюся инспекцию. Мелькали редкие лица усталых пассажиров. Чем ближе к головному вагону, тем их становилось больше, капитан же беспрестанно думал о том, что Ольга осталась одна слишком надолго.

Ну вот наконец-то и Звенигород. Милиционер покинул электричку вместе со спешащими к автобусам пассажирами и пошел в конец состава, выглядывая, не показалась ли на платформе Александрова Оля. Навстречу ему попались два бледных парня, явно не местные. Было заметно, что они чем-то взволнованы: один, скорее всего спортсмен, не переставая, бубнил себе под нос, второй шел, задрав голову, и выглядывал что-то на крыше поезда.

Сначала Коляда хотел было проверить у них документы, но потом прикинул, что парни вроде бы трезвые, и поспешил дальше.

Из электрички Оля так и не вышла, и там, где оставил девушку капитан, никого не было. Лишь в середине вагона на порезанных сиденьях сверкали осколки стекла, а в проходе валялась опрокинутая корзинка и ветер из разбитого окна теребил на полу кусок марли.

«Эх, все-таки надо было остановить тех двоих», — подумал капитан Коляда, схватил корзину, развернулся и побежал туда, где бывшие невольники железной дороги уже вскакивали в чадящие бензиновыми парами машины, и некоторым счастливцам среди них даже удалось занять сидячие места в ярко освещенных и пыльных внутренностях автобусов.

...Ольга чувствовала себя прекрасно. Появилась легкость, ничто не тяготило, потрясающая красота ласковыми волнами растеклась по поверхности тела и через многочисленные корешки мягоньких волосиков впиталась и заполнила все ее внутреннее пространство, вплоть до тех темных закоулков, в которых когда-то таились противные червячки страха. Теперь она была переполнена мелодичным перезвоном колокольчиков. А разноцветье! Какие цвета она могла теперь видеть! Оля открыла для себя, что в радуге на самом деле не семь, а девять цветов. Два дополнительных цвета размещались по краям доступного всем спектра и придавали радуге законченность, оформленность и глубину. Оля не знала названий этих цветов, да и нужны ли были какие-то куцые слова для их описания? Было просто очень хорошо. Как она могла раньше смотреть на радугу и радоваться? Ведь без девятого и восьмого цветов радуга не радуга, а инвалид! Бедные, бедные люди!

А в это время Пусик плавал в теплом рыбном супе. Супа было много. У котика был длинный язычок. На конце язычка расширение, размером с грудничковую ложечку. Лакать с помощью такого расширения очень удобно. Иногда в окружающей жидкости попадались шевелящиеся сгусточки. Пусик их аккуратненько прикусывал. На вкус — кусочки вареного минтая. Сгустки попискивали. Котик их отпускал, а потом опять ловил. Пытаясь уплыть, они издавали странные звуки вроде: «зяма-он-зяма-пон», но ловкий котик их снова ловил и прикусывал посильнее.