Книга Искатель, 2011 № 03, страница 19 – Константин Кривчиков, Владимир Соколов, Андрей Ивахненко, и др.

— А начни с самого начала. С дела об изнасиловании Аникиной. Чую я, что там не все чисто. Заодно проверь дело о хулиганстве волжских амазонок и особое внимание удели розыску Аникиной. Вполне вероятно, что мы найдем ее труп. Но и это в лучшем случае. Завтра же выезжай в Вольск и приступай к расследованию. Как? Не мне тебя учить. Ты на таких делах собаку съел. Удачи тебе, Нил Маркович. И держи меня в курсе всех событий.

Прокурор города Вольска Арканов и следователь Силкин встретили гостя из областной прокуратуры настороженно, а когда узнали, что интересует следователя по особо важным делам, то и вовсе сникли и повесили носы. Они раньше встречались с ним на совещаниях в областной прокуратуре и не понаслышке знали о незаурядных способностях Родионова.

Арканов и Силкин никак не ожидали такого развития событий и не могли даже предположить, что прокуратуру области заинтересует какое-то дело об изнасиловании и она возобновит расследование. Работники местной прокуратуры прекрасно понимали, что ситуация грозит им большими неприятностями. Этот «важняк» такой дотошный, что до всего докопается, и никому мало не покажется.

Родионов прочитал материалы уголовного дела об изнасиловании Аникиной и, как опытный работник, сразу определил, что расследование проведено поверхностно и неполно, спущено на тормозах, а если говорить точнее, то просто сфальсифицировано.

Картина была представлена так, будто бы Аникина сама легла под Арканова. Соучастников преступления никто не устанавливал, хотя сделать это не составляло никакого труда. Биологическую экспертизу следователь не назначил, мужчину с собакой не установил, а нож, пустая бутылка из-под водки и арбузная корка в материалах дела вообще не упоминались, как будто их и в помине не было.

Нил Маркович перед появлением в прокуратуре не поленился зайти в милицию и побеседовать с дежурным Киреевым, который нарисовал ему со слов потерпевшей совсем другую картину.

Первое открытие потрясло областного следователя до глубины души, и он вызвал на допрос Силкина. Иван Иванович пришел бледный и растерянный, не зная, как объяснить свои действия.

— Иван Иванович, я ознакомился с делом Арканова, — начал беседу Родионов. — Вы умышленно похерили дело, злоупотребили своим служебным положением. Вы хоть понимаете, что натворили? Вы скрыли преступление и помогли преступнику уйти от ответственности. Вместо объективного расследования сплошная галиматья, подлоги, искажение показаний. Я еще как-то могу понять Петра Николаевича. Как-никак речь шла о судьбе сына. Но вы же следователь, должностное лицо! Зачем все это нужно было делать? За свои художества вам придется ответить по всей строгости закона.

Иван Иванович сидел, опустив голову, понимая, что его карьере пришел конец. Возразить ему было нечего, логично объяснить свои незаконные действия, а также бездействие следователь местной прокуратуры не мог.

— Я возбуждаю против вас, гражданин Силкин, уголовное дело. Будьте добры дать объяснения по поводу всех ваших вывертов. Где первоначальные показания Аникиной? Где протокол ее допроса? Вы его подменили? Не так ли?

— Да, — последовал унылый ответ следователя, в одночасье волей судьбы превратившегося в подследственного, который понял, что деваться ему некуда и лучше во всем сознаться. — Но протокол я не уничтожил, он в сейфе лежит с черновыми бумагами.