Книга Искатель, 2011 № 02, страница 46 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Сергей, извини. Друга я встретил, ну, и вдели пивка...

— А что еще вы делали с другом?

— Пели в стиле гоп-стоп.

— Нет такого стиля, а есть рэп.

— Ну да, пели в стиле рэп-стоп.

— И такого стиля нет.

— Как же нет? А песня «Рэп со смыком, это буду я»?

Когда Петр обернулся ко мне лицом, я понял, отчего он морду воротит. Его правая щека желтела, как подсолнух, который по краям был оторочен темной синевой. Подобных цветастых синяков мне видеть еще не приходилось. Я поинтересовался невежливо:

— Приятель звезданул?

— Нет, мужик с барахолки, по-русски, секонд-хэнд.

— Какой мужик?

— По кличке «Пиксель».

— За что же он тебя так?

— Все за то: гони второй ботинок, говорит.

Комедия оборачивалась криминальным фарсом. Не пойти ли за помощью в уголовный розыск? Синяки — это по их части. Так ведь там расхохочутся.

— Сергей, а не замешан ли тут шпионаж?

— Что ты имеешь в виду?

— Меня принимают за агента и таким способом передают сведения. Допустим, один ботинок — одна подводная лодка, два ботинка — авианосец...

Мне захотелось защитить интеллект шпионов и сообщить, что дураков в разведку не берут, но сказал другое:

— Петр, ты бы поменьше смотрел детективы, а лучше сходил бы в театр.

— Были мы с женой на стриптизе «Лебединое озеро»...

— Ну, тогда тебе лучше на эстрадный концерт.

— Был я. Ведущие — он и она. На нем — костюм из фольги, а что на ней, то все прозрачное. Она игриво так к залу обращается: «А правда мы здесь — самая сексуальная пара?» Меня чуть из зала не вывели.

— Тебя-то за что?

— А я крикнул: «А вы секс покажете?»

Физический труд и невзгоды людей уравнивают. Там, в степи, в палатке, на каменных разломах, в шурфах и расчистках, мы о культуре не думали. Разве в городе сошелся бы я с таким, как Петя Яичкин? Но дураков вокруг множество. Тогда — почти аксиома: не любить дураков — значит быть человеконенавистником.

— Петр, может, обратимся к ученым? — предложил я, лишь бы что-нибудь сказать.

— Они трепачи. Пишут: социологи установили, что чем больше пенсия, тем жаднее пенсионеры. У меня мамаша пенсионерка, так где она, большая пенсия?

— Есть ученые толковые.

— Распушатся, как индюки. «Член-корреспондент Российской академии наук такой-то...» Сколько лишних слов. Зачем «корреспондент»? Зачем «Российской», когда ясно, что не турецкой? А зачем слово «академии»? Ведь не о ЖКХ речь?

— Так что же останется?

— Просто и понятно: член такой-то.

Во мне нарастало раздражение. Нет, не из-за злополучных ботинок. Из-за дурных птиц... Они отомстили двум из четверых, а ведь совершить насилие предложил именно этот голубоглазоморгающий человек. И его почему-то не трогают, отсюда следует, что участие птиц в эпизодах с Лехой и Макарычем — чистая случайность. Похоже, следственная работа сделала меня подозрительным, а с годами стану параноиком вконец.

И мое раздражение перешло в жалость. Передо мной сидел несчастный человек: синяк желтел спело, голубые глаза от пива заметно помутнели, совковая лопата бороды отяжеляла и пригибала голову к земле...

Можно ли пить текущую воду, не зная ее истоков? Можно ли понять события с косноязычных слов очевидца?

— Петр, а скажи-ка мне адрес своего антиквара.

Он сказал, добавив:

— Звать его Ефим Ефимыч.

Вернувшись домой, я почти весь вечер провозился на антресолях: искал какую-нибудь рухлядь и нашел дамские фетровые боты, видимо, еще довоенные. Фетр, когда-то белый, теперь смахивал на серый войлок, изглоданный молью. Стыдно и предлагать, но у любителей старины иные вкусы: чем древнее вещь, тем лучше. Не идти же к нему с пустыми руками...