Онлайн книга «Искатель, 2011 № 05»
|
Он вытянул перед собой лампу, пробрался на кухню и повесил ее рядом с умывальником. Оглядел свое отражение в тусклом, облупившемся по краям зеркале и хмыкнул. Морщины, одни сплошные морщины. А его знаменитый нос, большой, как клюв тукана, выдавался вперед и с общим фоном походил на скалу, выросшую в долине оврагов и рытвин. Но взгляд по-прежнему голубых (если они и выцвели, то самую малость) глаз казался все таким же, как и пол века назад. Если бы не слезы... От теплого очага пахло золой и оплавленной глиной. На чугунной плите стоял с вечера приготовленный бидон с водой. Предчувствуя нагрузку, заныли пальцы рук — в последнее время артрит разыгрался не на шутку. Но старик умел терпеть боль, а главное, понимал, что должен терпеть. Поэтому, не задумываясь, поднял с плиты бидон и, поддерживая за днище, опрокинул в старый умывальник. На полке под зеркалом в красном потертом футляре призрачно поблескивала сталью опасная бритва. Все такая же острая, как и в день покупки — сорок лет назад. Теперь уже поздно задумываться о личной безопасности. Безопасность. Сколько неприкрытой лжи в этом слове. Что это? Алтарь, над которым с замиранием сердца склонилось человечество. Новый модный Бог, в которого обязан верить каждый. Этот Бог толкает умы к изобретению безопасных бритв, которыми вряд ли перережешь себе глотку, когда настанет необходимость. В машине, которую ты направил в глухую стену, сработает специальная подушка и не даст твоим мозгам выплеснуться на капот. И какой-нибудь солидный дядя, представитель фирмы «Жилет» или «Вольво», осклабится белозубой улыбкой и поднимет вверх большой палец — его усилиями спасено множество жизней! Но в соседней стране другой делец таким же жестом охарактеризует новую фосфорную бомбу, способную прожечь человека насквозь. Он уже испытал свое детище в одном из локальных конфликтов и вполне доволен результатом. И оба они в один голос твердят о безопасности. Так что такое безопасность, если не оружие, оберегающее одних и убивающее других... Примерно об этом думал старик, соскребая редкую щетину с подбородка своей любимой бритвой. Он вытер лицо полотенцем, плеснул в ладонь одеколон и, морщась, стал размазывать его по щекам, вдыхая запах спирта и дешевых парфюмерных отдушек. Из ниши в очаге он извлек большой казан с вареным картофелем и куском мяса на кости — награда старательному Квазимодо за «сверхурочную» работу. Сам же старик отрезал себе кусок копченой колбасы, налил простокваши и без аппетита позавтракал. Он и в молодые годы не мог похвастать склонностью к чревоугодию перед похоронами, а теперь и подавно. А если прибавить недельный запор... Настенные часы — последнее прибежище давно усопшей кукушки — показывали полвосьмого. До церемонии похорон оставалось достаточно времени, чтобы почитать книжку, сидя в любимом кресле и потягивая чай с мятой. Он любил читать. После третьей страницы, когда воображение целиком вплелось в нить повествования, он доставал кисет с табаком и набивал трубку. Не отрываясь от страницы, чиркал спичкой и закуривал, выпуская густые клубы сизого дыма. В эти минуты его расслабленность достигала максимума. Это сродни медитации, когда дух с блаженным трепетом касается нирваны. Мгновения чистого кайфа. Могильщик предпочитал истории про ведьм и оборотней всей остальной беллетристике. Он находил их более правдивыми, чем многочисленные детективы, особенно те, что написаны в последнее время бесталанными последовательницами Агаты Кристи. Такими «произведениями» даже жопу подтереть стыдно. |