Онлайн книга «Искатель, 2011 № 05»
|
То, что произошло в следующее мгновенье, позже обрастет множеством подробностей, но суть останется неизменной. Брюс Кингсли, не тратя времени на замах, влепил жене увесистую пощечину. Звук соприкосновения ладони со щекой был настолько звонкий, что его эхо, казалось, услышали в городе. А после вновь над кладбищем растеклась напряженная тишина. Все смотрели на главу клана Кингсли. На лицах людей, независимо от принадлежности к тому или другому семейству, читалось неприкрытое изумление. Все в городе знали, как Брюс уважал и любил свою жену. Этого у него, конечно, не отнять. И ударить ее прилюдно, на похоронах своего младшего сына... было выше понимания толпы. Все смотрели на Брюса, который не сводил безжалостного взгляда с красного пятна, пылающего на щеке Джулии. От маленького продолговатого следа, оставленного внутренним ободком перстня. Его глаза внезапно увлажнились, и две слезинки проложили дорожки на изможденном горем лице. Он повернулся к Кларку МакАлистеру. Их взгляды встретились, но впервые в них не оказалось ни желчи, ни злости, ни снисхождения. Только боль и сострадание. В эту секунду они были одним существом. Одной сущностью. Кларк МакАлистер коротко кивнул, как бы передавая инициативу человеку, которого ненавидел большую часть своей жизни. Борис кивнул в ответ и повернулся к толпе. — Сегодня мы хороним... наших детей. — Его голос звучал твердо и громко. На скулах плясали желваки. — Это результат многолетней вражды двух семей, имеющих одни корни. Это плоды нашей ненависти друг к другу. Всходы нашей непролазной глупости. Мы хороним наших любимых детей — самое дорогое, что было у нас в этой жизни. В том, что они полюбили друг друга, не было ни нашей вины, ни нашего участия. Но мы целиком виновны в их гибели... и я требую, чтобы каждый из присутствующих, кто вложил в эту ненависть свою лепту, сегодня осознал вину. Тебя, дорогая, это касается в первую очередь. Он наклонился к жене и мягко прикоснулся подушечками пальцев к ушибленной щеке. Пятно на ней начинало приобретать форму широкой мужской ладони. Слезы градом лились из глаз Джулии Кингсли. Что-то сломалось в ней. Будто пощечина расколола сосуд, полный грязи и злобы. Харон сказал бы, что она теперь не опасна. — Согласись, Джул, ведь это мы с тобой погубили их. — Он провел рукой по ее волосам, которые она часто подкрашивала, скрывая седину. Джулия накрыла его ладонь своей и спрятала в ней лицо. — Мы столкнули их с этой проклятой крыши. По-прежнему пряча лицо в ладони мужа, Джулия кивнула, и плечи ее затряслись от рыданий. — Больше подобной ошибки мы не повторим, — тихо, будто разговаривая с самим собой, произнес Брюс. — Больше никогда, покуда мы живы... Старый кладбищенский смотритель не видел, как остатки черного облака подхватил ветер и унес в одному ему известном направлении. * * * Старик очнулся поздно вечером, когда полная луна зависла над кладбищем. Он нашел в себе силы встать с постели, куда его бережно перенес Квазимодо, набить трубку душистым табаком и выйти на крыльцо своей ветхой хибары. От вспыхнувшей спички в глазах плясали «зайчики», но как только зрение привыкло к темноте, Харон увидел мягкое зеленоватое свечение от могил. Он глубоко затянулся, краем глаза наблюдая за пляской теней в том самом конце кладбища. Он о многом мог бы поведать людям, да только вряд ли его кто-нибудь услышит. |