Онлайн книга «Искатель, 2011 № 05»
|
Римский император Веспасиан изрек: «Кажется, я становлюсь богом». Вот это круто! Тем более Борису Глебовичу как-то кто-то сказал, что лицом он вылитый Веспасиан: тот же широкий лоб, крупный нос и многозначительные морщины. Все так, но Россия не Древний Рим, могут ведь и за богохульство счесть. Каким таким, в самом деле, богом? Не Христом же. Еще проблемы возникнут. С отпеванием. Понапрасну, что ли, он этакую храмину в Ухрюпине отгрохал? Нет, надо придумать что-нибудь не менее веское, но без двусмысленностей. Чтобы не допускалось двойного истолкования. И при этом чтобы звучало эдак... умно и строго. К примеру, Людовик XIV перед смертью цыкнул на подчиненных: «Чего ревете? Думали, я бессмертный?!» Хлестко. Грубовато, так на то он и король. Не прощенья же ему, в самом деле, было просить? Но более остальных Василискову легли на душу последние слова Генриха Гиммлера: «Я — Генрих Гиммлер». И все. Точка. Да, просто. Но солидно, веско. Коротко и ясно. Вроде бы три слова только, а все ими сказано. Я — Борис Василисков. Звучит! На этом и остановился. Однако тут Борису Глебовичу пришло на ум неприятное соображение. Смерть-то, не приведи, конечно, Господь, но может и как-нибудь того... внезапно его настигнуть. То есть без предупреждения. Лопнет какой сосуд в мозгу — и ага! Ну что ты будешь делать? Не одно, так другое. Но сдаваться на милость судьбы Василисков не привык. Стал думать наново. И придумал! Чтобы сократить риски до минимума, решил он всякий разговор начинать и заканчивать заготовленной финальной фразой. Так с тех пор и повелось. Спрашивает, бывало, его водитель: «Куда теперь, Борис Глебыч?» А он в ответ: «Я — Борис Василисков, считаю, что нам следует отправиться...» — ну и так далее. А под конец непременно ввернет: «Так полагаю я — Борис Василисков». Застраховавшись елико возможно от зигзагов судьбы, Борис Глебович успокоился и зажил уже в полное свое удовольствие. Однажды погожим мартовским днем, в самый канун женского праздника, решил Борис Глебович прокатиться до Милены. Или к Юлии заглянуть. А может, и к обеим — как пойдет. Вышел он, значит, из подъезда, а солнышко ему прямо в очи прыскает, брызжет. Усмехнулся Василисков, ладонь ко лбу козырьком приложил. Хорошо! Вдруг местный вахтер, Ахмет, окликнул его тревожно: «Бориса Глебович! Ай-ай! Смотри, куда нога ступай!» — Я — Борис Василисков... — по обыкновению, начал Борис Глебович, но, опустив глаза на свои туфли, ахнул: — Дер-рьмо! — Ибо, ослепленный солнечным сиянием, вляпался он аккурат в собачью какашку. И надо ж такому произойти, чтобы в это самое мгновенье метровая сосулька, отяжелев от весенних соков, сорвалась с карниза одиннадцатого этажа и шарахнула Бориса Глебовича в темя. И упал Василисков как подкошенный. И более уже не поднялся. Что тут скажешь? Фатум! НОВИНКА! Впервые наше издательство выпустило духовную книгу под названием «Дивен Бог во святых Своих», которая будет полезна как детям, так и взрослым. Она в поэтической форме повествует о редких фактах истории, как, например, о таинственной гибели Пилата, трусовато умывшего руки, когда решался вопрос о казни Христа. Или о новейших случаях помощи нашим современникам со стороны Николая Чудотворца и менее известного нашего соотечественника архиепископа Луки Крымского (великого хирурга Войно-Ясинецкого, лауреата Сталинской премии 1 степени), ставшего авторитетом в сонме святых 20-го века. Автор Н. Харитонов. |