Книга Искатель, 2011 № 05, страница 36 – Александр Юдин, Андрей Ивахненко, Журнал «Искатель», и др.

— Если твоя клиентка — рыжая деваха на белой иномарке, значит, была.

Я протянул ему ладонь, представился:

— Иван.

— Красивый, — мужичок пожал руку. — Прозвище у меня такое... Значит, эта рыжая — твоя клиентка. А что, на самом деле она убила?

— А как думаешь, если убила бы, сказал бы я тебе правду?

Красивый усмехнулся:

— Думаю, не сказал бы. Мне, честно говоря, плевать — она это или нет, но помочь ей стоит. Сегодня утром рыжая хорошо подлечила нас с Витьком. Поэтому задавай свои вопросы, а потом уже решишь, как ее лучше от тюряжки отмазать.

— В котором часу она появилась?

— Я не знаю, когда она приехала во двор, но к нам подошла, десяти еще не было. Вся на взводе такая. «Мужики, — говорит, — дайте что-нибудь выпить, боль в душе унять». А у нас у самих с вечера глотки сухие. Ну, мы ей объяснили, так, мол, и так, не обессудь, сердечная. А она выкладывает на стол файды на литр и говорит, что сама сходила бы, да где магазин, не знает. Витек, конечно, тут же умёлся, принес хорошей водки, какой она просила, и деваха боль в душе уняла. Хорошо уняла, от столика покачиваясь уходила.

Как из-под земли, вырос Витек. Ставя на стол две бутылки, добавил:

— Даже машину здесь, во дворе, оставила. Потом, говорит, заберу — завтра. Вот, мешки денежные! И не боится, что угонят, потому как на следующий день новую сможет купить... Эх, мне бы такой автомобильчик!

«Ты бы не просыхал месяцев шесть», — подумал я, а вслух спросил:

— Она говорила о чем-нибудь? Не молча же вы боль в душе унимали!

— Говорили маленько, — сказал Красивый. — Она говорила, в основном. Спросила меня, часто ли я гуляю от своей бабы. А когда уходила, Витьку наказ дала никогда не путаться с чужими женщинами. Потому что если об этом узнает его родная баба, то она может расстроиться и напиться в стельку.

— Про своего мужика она ничего вам не говорила?

— Это которого убили-то? Не-а, почти ничего. Сказала только, что козел он хороший и что она еще до него доберется. Рыжая больше о себе разговор вела. Все спрашивала, не слишком ли старо она выглядит?

— Ну и как, по-вашему?

— А что, нормально выглядит. Мы ей так и сказали, а она нас подлизами назвала. Ну, вроде того, что мы тут сказки рассказываем, чтобы еще на бутылку выклянчить. В общем, дала она нам еще на пузырь, напомнила Витьке, чтоб с чужими не путался, и ушла.

— Во сколько?

Красивый пожал плечами:

— Ну, во сколько она подошла? Вот и приплюсуй еще минут сорок.

— Но точного времени ее приезда вы не знаете.

— Нет. Сказано ведь уже... Ты вот что, ты у тети Шуры спросить попробуй. Вон, видишь, она вышла как раз. Она у нас здесь и ЦРУ, и ФСБ, и «Абвер», и все, что хочешь. Короче — штандартенфюрер Штирлиц. Тетя Шура ее должна была запомнить, она ведь в том же подъезде живет, где квартиранта грохнули... Ну как, начальник, нормально мы гоним?

Я понял намек, выложил на стол еще одну купюру и попрощался с мужиками.

Тетя Шура оказалась довольно крепкой на вид старушкой с большим добродушным лицом. Она, одетая в серую фуфайку и пуховый платок, в одиночестве сидела у подъезда на табурете, который вынесла с собой.

Я подошел, поздоровался и спросил:

— Это вы — тетя Шура?

Она посмотрела на меня исподлобья и проворчала:

— Тебе разве Красивый не сказал, что я ни с ним, ни с его дружками знаться не желаю? Если он забыл по пьяной лавочке своей, то я тебе говорю: проваливай подобру, покуда крик не подняла!