Книга Искатель, 2011 № 04, страница 104 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель»

Я машинально схватил ружье и засунул его в тряпки под кровать.

— Зачем, Лыков, вам нужно было прятать от нас ружье, если вы из него не стреляли, — задал я подозреваемому резонный вопрос.

— Так мандраж пошел, гражданин следователь. Там же наши отпечатки. Теперь-то я понимаю, что дурочку свалял, а тогда думать было некогда.

Говорит ли Лыков правду или слепил мне тут «горбатого» — покажет дальнейшее следствие. Принимать на веру слова человека, подозреваемого в убийстве, крайне неосмотрительно.

Однако подельники Сыроежкин и Толстопятов слово в слово подтвердили показания Лыкова и нового ничего не добавили.

Пенкин был уверен в виновности геологов.

— Василич! Все ясно. Это их работа. Ранее судимы. Отношения с Тихомировым у них были далеки от идеальных. Ссорились они между собой часто. Ружье у них нашли. Ежу понятно, что из него застрелили Тихомирова. Что еще надо! Повезем в Каменское, а там всех расколем.

— Виктор Иванович! Дело в том, что их показания совпадают в мельчайших деталях. Сговориться они могли по существу, но не по мелочам. И договориться у них времени не было. А это обстоятельство свидетельствует о том, что они не врут. Если бы лгали, то в чем-то все равно бы запутались, и были бы расхождения в нюансах. Но этого нет, а значит, они скорее всего не причастны к убийству. Ружье им могли подбросить. И нам нужно не зацикливаться на этой троице, а искать настоящего убийцу.

Убедили ли мои слова оперативника, я не знаю. Скорее всего, он остался при своем мнении, но проявил благоразумие и перечить мне не стал.

— А кто живет в соседнем вагончике? — поинтересовался я у председателя сельского совета, когда закончил допросы, которые особой ясности в суть дела не внесли.

— Там Бочкин живет, — ответил Быструшкин.

— Бочкин... Бочкин... Что-то знакомая фамилия. Нуда ладно, пошли к нему.

Пенкин стал заниматься опросом жителей поселка, а мы с Виктором Николаевичем направились в соседний вагончик.

Когда зашли вовнутрь, я сильно удивился неожиданной встрече.

За столом пил чай Бочкин Игорь Николаевич, а проще Кэп, с которым я жил в гостинице в Соболево, когда приехал на Камчатку. С ним у меня были связаны неизгладимые воспоминания.

Кэп сопел простуженным носом, на верхней губе топорщились черные усики, лысая голова-валун голой вершиной возвышалась над рослым туловищем. На лбу бывшего моряка красовалась большая шишка, и кожа в этом месте была рассечена — образовался свежий сгусток запекшейся крови. Это обстоятельство меня сразу же насторожило. Я вспомнил фонарик в вагончике Тихомирова со следами крови.

Между тем Кэп тоже узнал меня, но восторга по поводу моего появления не выказал и в объятия ко мне не бросился. Он прекрасно понимал, что в данной ситуации мы находимся по разные стороны баррикад и следователь пришел не чаи гонять и предаваться воспоминаниям, а по более важным делам.

Я все-таки поздоровался с Бочкиным за руку:

— Здравствуй, Игорь Николаевич! Как ты здесь оказался?

— Да вот, занесло... — неопределенно ответил Кэп и потрогал шишку на голове.

— Где это тебя так угораздило? — поинтересовался я.

— Да сегодня утром о косяк ударился, — последовал ответ.

— Сколько человек вас тут живет?

— Четверо: мы с Иваном Крюковым и две собаки.

Уточнять у Кэпа, кто еще два человека, я не стал, так как знал, что, по его понятиям, собаки тоже люди.