Книга Искатель, 2011 № 04, страница 23 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель»

— Продолжайте, Крюков, продолжайте, — вывел я из прострации моряка.

— Да что продолжать? Поссорились мы с Петькой, обозвали друг друга сухопутными кильками и другими обидными для моряков словами, я сдуру и ударил Сизова ножом в живот. Он ни в чем не виноват. Поняв, что натворил, я позвонил старпому, Олегу Николаевичу.

— А буфетчица Фая? Какие у вас с ней отношения? Не заходила ли она к вам?

— Нет, не заходила. Она здесь ни при чем. Фая просто моя хорошая знакомая.

— У вас на материке жена и дочь?..

— Да, но отношения с семьей сложные, с женой в ссоре, дочери плачу алименты.

Крюков вдруг замкнулся, взгляд его потускнел, разговор был явно ему неприятен.

— Фая и семья — это мое личное дело, не надо ворошить эту тему, гражданин следователь.

— Пока идите, Крюков, но завтра мы будем вынуждены вернуться к этому разговору.

Около девятнадцати часов позвонил старпом и сказал, что нас с портнадзором пригласил в гости капитан-директор краболовного корабля «Блюхер» Медведев Семен Макарович и чтобы через пятнадцать минут мы были готовы.

Смирнов зашел за нами точно в назначенное время и повел нас с Никитой Сергеевичем к капитан-директору.

В роскошной большой каюте, больше похожей на номер-люкс первоклассной гостиницы, нас встретил тучный мужчина высокого роста с острым пронзительным взглядом серых глаз. Медведев, как и подобает директору крупного завода, был одет в темно-синий бостоновый костюм, белую рубашку в голубую полоску и пестрый галстук.

Наделе Семен Макарович оказался простым, не вальяжным, но остроумным и доброжелательным собеседником. Он вежливо поздоровался с нами за руку и пригласил к столу, который был уставлен всевозможными закусками: семга малосоленая с луком и хреном, огурцы, помидоры, вареные крабы, свиная поджарка, нарезанный дольками лимон, заморские фрукты, соки и так далее. Среди этих яств посередине стола красовалась бутылка армянского коньяка семилетней выдержки.

На краболове соблюдался строгий сухой закон: за распитие спиртного легко можно было загреметь на берег, но для важных гостей, а к таковым, видимо, относили следователя с портнадзором, делалось исключение. Какое гостеприимство без рюмки коньяку или бокала вина? Это как-то не по русским обычаям, а тем более не по морским традициям. Выпили по рюмке за знакомство и за благополучное прибытие на плавучий завод-гигант, потом по второй за дружбу. Не отказались и от обильного ужина, в восторге были от вареных крабовых клешней. Поговорили о том о сем. Речь зашла о работе, о политике и так далее.

— Семен Макарович, — обратился я к капитан-директору, — вокруг Камчатки ходят десятки таких заводов, и сотни судов ловят морской деликатес, ведь это тысячи тонн краба, миллионы банок крабовых консервов «Чатка». Я объездил Союз, но в наших магазинах не увидишь таких консервов, да и мороженого краба редко встретишь. Куда все девается?

— Дорогой мой, все уходит за границу, готовая продукция с краболовов прямо в море перегружается на американские и японские суда. Берут они не только мясо, но и тук-муку из отходов крабового производства — размельченного панциря и внутренностей. Туковая мука идет на добавку в корм скоту и на удобрения. За крабов и муку иностранцы платят государству чистым золотом. И лишь десять процентов крабовых баночек «Chatka» идет напрямую в Кремль. Как видишь, до наших людей краб не доходит.