Онлайн книга «Искатель, 2011 № 04»
|
Грузчикам пришлось изрядно потрудиться, так как в большой яме оказалось зарыто ни много ни мало, а двести бутылок водки, пересыпанных опилками и переложенных кусками стекловаты. Камак почесал затылок и заявил: — Тепель все скасу, насяльник. Рас наели — куда Коле девася? — Теперь уже поздно говорить, Коля. Мы за тебя уже все сказали. Разве мы тебя не уговаривали сказать правду? Аты уперся, как баран в новые ворота, и ни в какую: «Я не я, и лошадь не моя!» Так что поздно каяться. А впрочем, твое чистосердечное признание вины, раскаяние и подробный рассказ о том, как ты до такой жизни дошел, суд может принять во внимание. — Сем-то я могу помось? Вы се не все снаете. — А что, например? — Куда я семлю таскал, наплимел. — И куда же? — На свой оголод, в балоску за постой. Там я калтоску сасаю! — И что, по ночам, наверное, грунт, носил? И в чем перетаскивал? Чем копал? — Засем по носям, носью лыл нолу, набелу два ведла земли, а днем несу на оголод. А копал сапелной лопаткой. Она там в яме лесит. — И что, люди видели, как ты ведра носил? — Конесно, видели! А сто? Несет селовек землю на свой оголод и пусть несет, а где он ее всял — какая ласниса? Я подумал, как все-таки странно устроен человек? Пока жареный петух в задницу его не клюнет, он не почешется, не поинтересуется что, почем и откуда? А когда клюнет, то чаще всего бывает уже поздно что-либо предпринять или изменить. Задали бы местные жители себе простой вопрос: а почему это кочегар из своего жилья землю носит и где он ее, родимую, берет? — и просигналили бы куда надо и кому надо. Смотришь — и не дали бы землекопу рыть подкоп под магазин. И не было бы никакой кражи и всего этого запутанного разбирательства. Так нет, не клюет петушок в попу, ну и не надо задавать самому себе лишних вопросов. А потом хоть потоп. Когда клюнет, тогда и думать будем. Странная человеческая логика! Не правда ли? ...Я не забыл данного продавщице Любе обещания и пытался уладить ссору в любовном треугольнике. Но лучше бы я не совал свой нос в эти Бермуды! Зина представила меня как сводника и попустителя адюльтера любимого супруга Славы с «проституткой» Любкой. На развод Зинка подавать не стала: «Мужья-участковые в погонах на дороге не валяются!» Мудрая женщина ограничилась лишь тем, что ударила изменника скалкой по голове, набив ему шишку и причинив легкое сотрясение мозга. Вдобавок назвала его слаутинским кобелем и паразитом. Славик после примирения еще долго спрашивал у жены: «Зина! Ты не могла скалку поменьше взять? Выбрала самую большую!» «Скажи спасибо, что скалкой шарахнула, а не березовым поленом, мерил бы скалки теперь где-нибудь в дурдоме!» — отвечала своенравная супруга. ...Все бутылки с водкой были тщательно вымыты в бочке с водой Толей и Колей, помещены в деревянную тару и отданы на ответственное хранение под расписку продавцу Никитиной. При пересчете не хватило одной бутылки водки, а причиной тому было веселое настроение грузчиков. К вечеру они ходили навеселе, и от них за версту разило свежим водочным перегаром. Вскоре выяснилось, что бухарики во время работы сперли бутылку водки, которую втихаря приговорили, не отходя от кассы. Воришек можно было привлечь к ответственности за мелкое хищение социалистической собственности, каковой являлась найденная водка, но потом, поразмыслив, я делать этого не стал. |